Чтение онлайн

Рекс, при виде людей, тут же зарычал, натянул поводок так, что встал на дыбы и Эльвира Сергеевна поспешно утянула его в сторону, не успев даже ввыразить своего осуждающего удивления при виде столь яркой спутницы Лени.

– Хорошая псина. – одобрительно заметила Вика. – Надо мне тоже такую завести, чтоб на всех кидалась.

В квартире она тут же нашла ванну, пустила горячую воду и сказала смущенно.

– Сделай что-нибудь покушать. С этим конкурсом паршивым я три дня ничего не ела, лишний жир сжигала. Барана сьем целиком.

Леня посомневался было, поскольку что ей там было «сжигать» на тугом, налитом мышцами, гладком теле – казалось решительно непонятным.

В холодильнике ничего, кроме двух пачек неизменных пельменей не оказалось и Леня достал двадцать долларов из неприкосновенного запаса, спутился на улицу, в круглосуточном магазине набрал всяких деликатесов, насколько его фантазии хватило. Но и то сообразил, что ни кальмарами, ни оливками и тортом мороженым, попросту ничем свою гостью, скорее всего, не удивит.

Виктория появилась из ванной комнаты в мохнатом Ленином халате в тапочках на босу ногу, присмотрелась к накрытому белой скатертью столу, посуде и серебряными приборам, (не пользовались ими со дня похорон родителей) прищурилась на пламя трех свячей в бронзовом канделябре и сказала.

– Ну, тогда извини.

Она вернулась в ванну, чтобы появиться вновь в длинном до полу платье с открытыми плечами, строгом и женственном, как то и положено на велокосветских раутах при свечах.

– Ты с собой весь свой гардероб носишь? – спросил Леня.

– Нет. На этом вонючем конкурес было два тура «голых» и один «одетый», вот я и прихватила, что попроще. Тебе нравится?

– Да. – просто ответил Леня и отвел глаза, потому что почувствовал озноб от вида стройного тела, как в сталь закованного в серебристое платье, будто вторая кожа обтягивающее Вику до голых плеч. Она грациозно присела к столу и спросила лукаво.

– Опять будешь задавать вопросы, или отложим до утра?

Леня заколеблася, никаких вопросов ему задавать не хотелось – не в том он был душевном состоянии, чтоб сейчас копаться в каких-то мрачных делах. Она приметила его колебания и засмеялась.

– Давай, Леня. Я постараюсь не лгать.

– Хорошо.Скажи мне только. Кого ты знаешь из таких людей. Ну, твою тетку Ольгу Федоровну Лимонову отбросим.... Коверкотов, Акмалов, Станислав Сопунов...

– Прыщ?! – изумленно перебила она. – А этот дешевый альфонс откуда тебе знаком?! Это же любовник моей тетки! Пиявка и приживал, каких мало! Мне даже стыдно, что ты с ним знаком!

– Постыдись лучше своих друзей, – не удержался Леня.

– А ты их знаешь? – обидчиво спросила Вика. – Прыща я видела всего несколько раз с теткой, вот и все. А остальных, кого ты назвал, не знаю.

– Они покойники. – собщил Леня.

– Ну и что?

– Тетку твою тоже задушили. Тебя это что, вовсе не волнует?

– Заливаюсь горючими слезами. Особенно по той причине, что свою приватизированную квратиру тетка отписала Прыщу! Так что хата ему и достанется. И гараж – тоже. Только не думай, что я от этого страдаю.

– Но её же убили,Вика! Нужно знать причины и кто убил! – в сердцах сказал Леня.

– А это ещё зачем знать? – беспечно спросила Вика. – И так все ясно. Придушили её бывшие дружки из КГБ.

– За что?

– А она одному генералу помогала книгу воспоминаний писать. Генерал тоже из чекистов. Генерал утонул на рыбалке при туманных обстоятельствах, а теперь очередь тетки настала.

Все это произносилось с такой легкостью и безразличием, что Леня и секунды не сомневался – ложь. Хорошо продуманная и подготовленная для распросов в милиции врака. Для людей информированных эта фальшивая версия дополнялась какими-нибудь намеками на «золото партии», якобы укрытое коммунистами по зарубежным банкам, или говорилось о тайных чекистов по биологической отрыве всего мира, но под эту сурдинку можно было проиграть что угодно, только верили ей лишь вполне законченные олухи – эпоха СССР миновала, все её тайны похоронены да и значения уже не имеют.

– На все твои коварные вопросы я ответила? – спросила Вика. – Тогда давай помолчи. Чтобы привыкнуть друг к другу.

Ела она красиво и быстро. Так же как двигалась и говорила. Темная помада на её губах не оставляла следов на бокале.

Когда заверещал телефон в соседней комнате, Леня не шевельнулся и Вика тоже не обратила на это внимания. Через минуту настойчивых звонков друг Вася отключился – в соседнем, через улицу доме. Кроме него вряд ли кто мог зволнить во втором часу пополуночи: что-то у него там произошло.

Доели торт, так же молча допили кофые и Вика улыбнулась.

– Ну, вот мы с тобой и поняли друг друга. Знаешь, что в тебе есть самое главное?

– Ну?

– Надежность. Может это черта характера, а может – от глупости. Ты не хочешь затвра рано поутру слетать в Питер? В воскресенье вернемся.

– В Петербург? – он уже привык к её неожиданностям. – Зачем?

– А ты способен не задавать женщине вопросов, а сделать то, что она просит?

– Могу, – ответил Леня. – Но не хочется.

– Почему?

Леня подыскал обьяснение и ответил рассудительно.

– Знаешь, ты мне очень нравишся, чего уж там. У меня таких девчонок не было. Но я живу в Москве, вот здесь, в Лефортово. А ты, по моему, – в Китае, или Атлантиде какой. Мне в твоей жизни многое не нравиться. Но если ты просишь, то я тебе в этом воровстве помогу.

– В каком воровстве? – она вскинула дуги подбритых бровей.

– Ты охотишся за наследством Ольги Федоровны Лимоной, своей тетки. Я так все понимаю. Там, как я думаю, большие ценности. Не все она на Прыща истратила. Желающих, кроме тебя, получить этот клад – достаточно.Не обижайся, догадаться не трудно, что ты в её квартире искала. Драгоценности? Деньги?

Она помолчала, но не сводила с лица Лени пристального взгляда.

– Хорошо. Скажу. Это не деньги и не побрякушки. Нечто посерьезней. Обеспечение навсюжизнь – мою и моих внуков. И всё – мое. Принадлежит по праву и по закону. Давно – моё... А твои услуги неоплаченными не остануться. Я всегда и за все платила.

– Сколько процентов предлагаешь? – с трудом выдавил Леня судорожную улыбку.

– Автомобиль. Скромненький, конечно. Типа «лады». – со спокойной деловитостью ответила она. – Автомобиль и себя в придачу. Ты же этого сейчас хочешь?