Чтение онлайн

– Э-э, мой хороший, знаю я эти бумаги. Вот сколько я писал мэру вашей северной столицы, а в ответ не то что помощи, строчки не дождался. А ведь во время войны меня знал весь Ленинградский и Волховский фронты. Сколько матерей, жен и детей получали открытки с моим изображением!

Вице-консул слушал посетителя с искренним интересом.

– Что за открытки?

– Да вот, - старик вытащил из внутреннего кармана объемистый сверток. Аккуратно его развернул и, порывшись среди старых выцветших бумаг, вытащил почтовую открытку, на которой был изображен молодой сержант с зажатым в поднятой руке автоматом, призывающий своих боевых товарищей к беспощадному уничтожению фашистских оккупантов. Под открыткой была надпись: "Сержант Чадлишвили совершил подвиг при обороне Ленинграда".

"Да, как время меняет людей", - подумал Михайлов, обратив внимание, что молодой сержант Чадлишвили вовсе не был похож на сидящего перед ним старика.

– Я вижу, вам интересно. У меня есть один экземпляр нашей дивизионной газеты, там наш батальонный комиссар про меня даже целую статью написал, похвастался старик.

Михайлов осторожно, чтобы не порвать ветхие от времени страницы, раскрыл газету. На внутренней стороне он увидел фотографию сержанта Чадлишвили и непроизвольно перевел взгляд на ветерана.

Тот заметил этот взгляд и сказал:

– Правда, каким красавцем я был? Время безжалостно к нам, старым солдатам. Но мои побратимы-ветераны на наших встречах в День Победы меня всегда сразу узнают. Вот уже лет семь, как мы не встречались, не знаю даже, может, никого уже и не осталось от нашего батальона!

Сергей Альбертович в это время углубился в чтение. Это была вовсе не статья, как того хотелось Вано Георгиевичу, а небольшая заметка под названием "И враг не прошел". В ней говорилось:

"День выдался тяжелый. С раннего утра на участке энского полка нашей дивизии стали работать немецкие снайперы. Да так, что невозможно было поднять голову. Немцы засели в развалинах старого монастыря и до обеда уже вывели из строя около двадцати наших командиров и красноармейцев. Жизнь точно замерла на переднем крае: никто не смел даже головы поднять из-за вражеских пуль. Бойцы изнывали от жары и голода, а воду и пищу поднести не могли - мешали вражеские снайперы.

Командир полковой батареи коммунист Петров вызвал на командный пункт командира орудия сержанта Чадли-швили и поставил ему задачу разделаться с фашистскими кровопийцами. Задача была трудна - на батарее каждый снаряд на вес золота. А командир выделил сержанту всего два осколочных снаряда.

Но он знал, кому нужно поручить выполнение этой ответственной задачи. Оба снаряда нашли свои цели, а в старом монастыре что-то загорелось. Дым от пожара накрыл, словно покрывалом, всю линию передовой.

Тогда комсомолец сержант Чадлишвили, быстро оценив обстановку, под прикрытием дыма повел свой расчет и располагавшихся тут же красноармейцев стрелкового взвода в атаку, и они овладели немецкими позициями в монастыре.

За этот подвиг сержант Чадлишвили был награжден орденом Красной Звезды.

Товарищи бойцы и командиры, равняйтесь на героя нашей дивизии сержанта Ивана Георгиевича Чадлишвили!"

Конечно, это не был шедевр журналистики, но, наверное, в то время такие почтовые открытки и заметки в газетах способствовали подъему боевого духа в войсках и трудовых достижений в тылу.

Дипломат попросил ветерана продиктовать ему все данные для заполнения соответствующей анкеты. И тут оказалось, что у Чадлишвили нет российского гражданства.

– Без российского гражданства мы не сможем вам оказать ту помощь, о которой вы нас просите, - стал объяснять Михайлов.
– Вам необходимо обратиться в местную ветеранскую организацию, может, они чем-нибудь смогут вам помочь, - не верящим в положительный результат голосом предложил дипломат.

– Так всегда: когда страну защищать, то в бой идут все, а когда требуется какая-то мизерная помощь, такая маленькая, чтобы только не умереть с голоду, начинаете делить на своих и чужих. Знаете, я начинаю завидовать тем своим товарищам, которые погибли на войне или умерли до развала страны, которую они когда-то защищали с оружием в руках.

– Извините, но я всего лишь чиновник Министерства иностранных дел, опустив голову, проговорил Михайлов. Потом, что-то вспомнив, сказал: Знаете, у нас сейчас работает один писатель, собирает материалы о войне. Если бы вы его заинтересовали, то он наверняка смог бы вам помочь. Хотя бы, напечатав об отношении мэра северной столицы к своим защитникам.

Сергей Альбертович пригласил старика пройти в соседний кабинет, где, обложившись копиями консульских документов, работал Поляковский.

Михайлов представил Чадлишвили и коротко рассказал о сути его визита. Юрий Владимирович заинтересовался и согласился переговорить с посетителем.

Как только за Михайловым закрылась дверь, в кабинете произошла смена декораций.

– Ну что, я все правильно сделал?
– спросил ветеран у писателя.

– Да, Котэ Карлович, простите, Вано Георгиевич. Оказывается, действия этого юноши вполне предсказуемы. А мне его представили чуть ли не Шерлоком Холмсом!
– вслух размышлял Юрий Владимирович.
– Следующим шагом Сережа должен вывести меня, то бишь вас, Вано Георгиевич, на этого нужного нам Игоря Вячеславовича. Надеюсь, вы не потеряли ещё тех навыков, которые вам привили в батальоне СС "Бергманн" ("Горец").

Сванидзе от этих слов Поляковского аж передернуло. Бывший обер-лейтенант известного в годы войны на Кавказе батальона понял, что покой и свободу, которые ему в свое время предоставил Матвей Борисович Суздальский, придется отрабатывать.

Все так и получилось, как рассчитал Поляковский. Зайдя после приема посетителей в кабинет к Михайлову, он сказал:

– Вано Георгиевич очень интересный рассказчик. Наверное, я включу его воспоминания в свою будущую книгу и обязательно помогу ему связаться с мэром - таких людей, как герой войны Чадлишвили, нельзя оставлять без помощи. Сергей Альбертович, давайте вместе подумаем, как ещё можно помочь этому уважаемому человеку.

Они вдвоем рассмотрели несколько официальных вариантов, но ни один из них не гарантировал, что ветеран Чадлишвили получит, если не сиюминутную помощь, то во всяком случае в ближайшем будущем.

И тогда Михайлов предложил связаться с некоторыми ветеранскими организациями, местными и российскими, включая и Трофимова. Юрий Владимирович тут же стал отмахиваться от этого предложения.

– В данном случае нам ради этого старика, - указал он на стул, на котором безучастно скучал Чадлишвили, - легче пойти на подлог и дать ему в виде исключения российское гражданство, позволяющее уже сегодня или в крайнем случае завтра получить деньги и продукты, чем потом стыдливо отводить в сторону глаза и разводить руками: дескать, мы не смогли помочь не по своей вине, а по вине какого-то там Трофимова, - разошелся Поляковский.

– Я попробую связаться с ним в ближайшее время. Когда-то через одного нашего общего знакомого я передавал ему ответ из посольства и попросил сказать, что согласен изучать немецкий язык.

– Ну и что с этого вышло?
– с недоверием спросил писатель.

– Недавно он прислал мне учительницу немецкого языка. Да вы её видели, Юрий Владимирович. Ее зовут Екатериной, а немецким она владеет в совершенстве.

Михайлов не заметил, как скучающий на стуле ветеран превратился в почуявшего добычу хищника.