Чтение онлайн

– Если эти бандиты работали только здесь, то лаборатория моя цела.

Кононенко весь аж встрепенулся.

– А где она, ваша лаборатория?
– спросил он с надеждой в голосе.

– Наш директор планировал расширить офис или переехать в другое место, а лабораторию временно разместил в соседнем здании. Если какой-то оперативник приносил документ или вещь, Небольсин или Котин вызывали меня. Я приходил со своей аппаратурой - она у нас портативная, в дипломат помещается - снимал, потом уже у себя проявлял и отправлял в фотоархив, а необходимый номер дела, чтобы потом его легче было найти, мне давали лично директор или его заместитель.

– Выходит, все дела агентства имеются на пленке.
– Умница у вас был директор, - улыбнулся капитан.
– Кир, - обратился он к подошедшему майору, - все дела на месте, только пересняты на фотопленку.

– Отправляй туда людей с понятыми, пусть изымут и доставят в управление, - распорядился Квасов.

– Может, здесь только просмотрим, да с их людьми переговорим? Зачем нам тащить в управление всю их "фотоколлекцию"?
– удивился Кононенко.

– Я думаю, что те, кто совершил нападение на агентство, узнав о сохранившемся фотоархиве, попробуют устранить свою недоработку.

– Правильно, пока не узнаем причину нападения, пусть документы побудут у нас. Вот, что, товарищ, - обратился он к фотографу, - вы пойдете с нашими сотрудниками и аккуратно, под протокол, передадите все фотопленки, желательно в хронологическом порядке.

– У меня и так все сложено по номерам дел, а в журнале указано время снятия копии. Кстати, у меня в лаборантской стоит дублер записывающей аппаратуры.

– Какой аппаратуры?
– почти в один голос воскликнули офицеры.

– Дубликат аппаратуры, расположенной на пульте дежурного. Все переговоры дежурного по телефону или радиостанции записываются на кассету дежурного и дублируются на пленке в моем кабинете.

– Значит, изымаем и эти записи. А не скажете, какие документы вы копировали в последние дни?

– Их было немного: пять отчетных документов оперативных работников и один ящик с документами, слитком золота и пистолетом.

– Слитком золота?
– переспросил Квасов.

– Ну, может быть, не золота, а похожего на золото металла, поправился фотограф.

Кирилл Климович задумался.

– Послушай, Васек, быстро опроси всех присутствующих сотрудников: кто из них занимался делом по этому слитку с пистолетом, да ещё и документами в придачу.

Капитан бегом бросился назад в офис, а к майору опять подошел фотограф.

– В прошлый раз, когда меня вызвал к себе Котин для фотографирования документов, он отдал на временное хранение и копирование несколько видео и аудиокассет. Я должен был их переписать и вернуть директору, но мне нужно было срочно съездить в провинцию к родственникам, поэтому я попросил разрешения сделать копии только сегодня.

– Хорошо. Спасибо, вы оказали нам неоценимую помощь.

– Вы только найдите этих убийц, пожалуйста, - попросил фотограф. Найдите их и отдайте нам: мы сами с ними разберемся.

– Самим нельзя, - сказал Квасов.
– Это значит самосуд, это против закона, а значит, и против нас.

– Мы вас понимаем, но все равно и сами будем работать.

– Сами работайте и с нами информацией делитесь - вот от этого будет толк.

– Какой там толк!
– фотограф в сердцах бросил укор милиционерам. Если вы ещё работаете на государство, то ваши начальники уже давно работают на этих, - он ткнул рукой в сторону офиса, - бандюг.

– Ну ладно, не нам с вами об этом судить. Буду держать с вашим агентством связь. Кто останется за начальство, пусть свяжется со мной, Квасов протянул ему визитку, - здесь мой мобильный телефон.

Фотограф спрятал визитку и, немного подождав, сказал:

– Я думаю, вы правильно определили, за что погибли Котин и Небольсин, - за металл. Когда мне Константин Алексеевич давал для фотокопирования листы с факса, относящиеся к слитку золота, мне показалось, что руки у него дрожали.

– Спасибо вам, - сказал вслед уходящему фотографу Квасов и поднялся в кабинет Котина.

Там его уже ждал Кононенко.

Глава 95

В наушники было слышно, как Овчинников отпил глоток воды.

"Я продолжу, с вашего позволения, - промолвил он.
– После всего курса обучения из нашей группы в пятнадцать человек осталось всего десять. Я забыл сказать, что двое курсантов погибли при подрыве на мине водолазного бота. Среди немцев ходили слухи, что этот взрыв был якобы актом самоубийства - этим курсантам тяжело давались глубоководные погружения, и они, обнаружив на дне мину, подвели её к водолазному катеру и в один миг унесли с собой ещё шесть жизней команды немецкого катера.

После окончания учебы по базе мы ходили в рабочей робе немецких матросов, со специальными знаками на груди и спине. Распорядок дня у нас остался прежним, но охрану с нас уже почти сняли и провели экскурсию по базе.

База состояла из нескольких подразделений.

Первое подразделение предназначалось для борьбы с надводными кораблями противника. На их вооружении находились буксировщики торпед, созданных на базе обыкновенных морских торпед, но без боевого заряда. Такой буксировщик снабжался дополнительными аккумуляторными батареями и управлялся человеком. Способ его применения был таков: катер на специальных тросах выводил за собой три-четыре буксировщика в море в район патрулирования. К буксировщику снизу специальными кронштейнами крепилась торпеда. При обнаружении корабля или конвоя союзников катер направлялся в их сторону, разгоняя буксировщики. Не заходя в зону поражения корабельной артиллерии, катер отцеплял буксировщики и отходил в сторону. Тогда управляемый человеком буксировщик на большой скорости несся к цели. При подходе к цели на определенное расстояние буксировщик отцеплял торпеду, заранее нацелив её на корабль, а сам разворачивался обратно к поджидавшему его катеру, который и доставлял его обратно.

Этих буксировщиков немцы прозвали "людьми-торпедами".

Часть управляющих этих буксировщиков были немцами; в случае их ранения или потери в темноте или тумане экипажи катеров их искали до последней возможности. Другая часть была из военнопленных - их тех двух групп, которые по здоровью были слабее нас. Когда мы с ними повстречались, из сорока человек у них осталось всего десять: остальные погибли при нападении на корабли союзников или пропали в море. Как потом выяснилось, управляющие буксировщиков из числа советских или других военнопленных приковывались наручниками к своему буксировщику, а на самом буксировщике размещался небольшой заряд взрывчатки, который приводился в действие при покидании зоны распространения радиосигнала, посылаемого радиостанцией катера сопровождения. Одновременно этот сигнал - обычно какая-то английская популярная песенка - служил и радиомаяком для возвращения к катеру сопровождения.

Если бы наш военнопленный попытался скрыться на буксировщике и перейти к союзникам, то непременно последовал бы взрыв. Управляющие буксировщиков знали об этом, поэтому, я думаю, среди них не было желающих покончить жизнь таким образом: не прихватив с собой кого-то из немцев.

Чаще были другие случаи.

Однажды в катер сопровождения, который передавал сигнал радиомаяка, попал шальной снаряд и повредил радиопередатчик. При этом одновременно подорвались пять буксировщиков, управляемых военнопленными. В другом случае катер сопровождения из-за поломки корабельных часов не дождался всех буксировщиков, а, подхватив только двоих из четырех, направился на базу. Через полчаса на катере услышали два взрыва с промежутком в несколько секунд.