Чтение онлайн

– А как этот администратор понял, в чем тут дело?
– спросил майор.

– А вы сами взгляните на лицо убитого: ярко выраженный пороховой налет. Парень - администратор - увлекается детективными и шпионскими романами, поэтому сразу сообразил, что здесь не врача, а милицию нужно вызывать.

– Хорошо. Следователя прокуратуры вызвали?

– Да, он уже в пути, - доложил капитан.

Подошел Кононенко и почти то же самое рассказал Квасову. Курсанты уже заканчивали описание места происшествия. Оставалось лишь подождать судмедэксперта и возвращаться в управление, предварительно забрав Малыша со стажерами.

Судмедэксперт Борискин на этот раз слишком долго возился с трупом. Он слышал доклад капитана майору Квасову и подтвердил некоторые его выводы в части, касающейся судебно-медицинской экспертизы. Потом, когда труп увезли в морг, угрюмо сказал:

– Не знаю, какое здесь дело затевается, если стреляют среди белого дня в офицеров спецслужб, и с чем это дело связано, но могу сказать лишь одно: если ФСБ от этого трупа откажется, то, дорогие Кирилл Климович и Васенька, дело по нему будете вести вы. И не дело даже, а "висяк".

– Ну ты накаркаешь, - не удержался Кононенко.

– Это ты, Васек, мне намекаешь, что я, как ворон, в трупах копаюсь? Тогда знай: я на тебя обиделся, - наигранно сказал судмедэксперт, - и ты ко мне больше не подходи, чтобы я на твоего очередного "жмурика" экспертизу составлял.

– Ну ладно, я же просто так выразился, а ты обижаться. Хочешь, при всем честном народе прощения попрошу? А?

Все поняли, что начинается очередная комедия, и подтянулись к её исполнителям. Но уставший Квасов сразу прекратил спектакль.

– Так почему же этот "жмурик" будет наш?
– резко спросил он к разочарованию несостоявшихся зрителей.

Судмедэксперт Борискин, тоже явно уставший, подтянулся и ответил майору:

– Ранение того же вида, что и на квартире Калашникова. Я немного покопался у него во рту и обнаружил те же карамельные кусочки, а конфет никаких ни при нем, ни в "Макдональдсе" нет. И даю голову на отсечение, карамель окажется старой-престарой. Вот так. Так что плюсуйте этот труп к Калашникову. Одного поля ягода!

– Обрадовал, - выдохнул Кононенко.
– А если это фээсбэшник...

– ...то все материалы по обоим преступлениям у вас заберут, - закончил фразу Борискин.

– Ну хорошо, - продолжил Квасов, - когда ты нам скажешь точно?

– Сами видите, товарищ майор, сколько сегодня трупов. Боюсь, что только к завтрашнему вечеру подготовлю все данные по этому убийству.

– А сегодня к вечеру, хотя бы предварительные...
– просительно состроил физиономию Конон.

– Ну, разве что только предварительные.

– Вот и хорошо, вот и договорились!
– обрадовался капитан.
– Кир, обратился он к своему товарищу, - а может, поговоришь со следователем, и дело о нападении на частное сыскное агентство передадут другой группе?

– Попробую, но это маловероятно. Если все в сборе, то "по коням!" скомандовал Квасов и направился к оперативной "газели".

Глава 98

В наушниках послышался щелчок и голос Владимира Николаевича Голубева:

"Прошу извинить за то, что я вас прервал, Кирилл Мефодиевич. Итак, продолжим. Вы сказали, что после поднятия некоего груза с потопленного военного корабля вы с вашими товарищами выполняли ещё какие-то задания германских военно-морских сил. Прошу вас в нескольких словах рассказать о них".

"Я вам расскажу о совершенно уникальных операциях немцев. Их было две, но, может быть, и больше. Во всяком случае я и мои товарищи принимали участие только в двух.

Одна подводная операция проводилась в Северном море. Немцы, как вы понимаете, никогда нам не говорили о месте проведения работ. Даже в том случае, когда мы поднимали груз с военного корабля, мы знали только, что это не южные моря.

В тот день нас привезли на одну из секретных баз подводного флота Третьего Рейха и объявили, что нам предстоит провести подготовительные работы по подъему подводной лодки. Чья это была лодка - немецкая или союзников, - нам не сказали.

После соответствующей подготовки мы осуществили первые спуски. Глубина была достаточной, но оборудование у нас было в то время самое новое: на некоторых частях и инструментах были написаны английские слова, а также слова на других языках.

Помню, что лодка лежала с небольшим дифферентом на правый борт на предельной для нас глубине. Мы подвели к ней понтоны и тросы и приступили к работе. На закрепление всего оборудования на подводной лодке у нас ушла целая неделя. Когда все было закончено, нас отправили на базу, и мы стали готовиться к новой задаче.

А через несколько дней мы увидели эту лодку, поддерживаемую установленными нашей группой понтонами. На рубке были нанесены красная звезда и номер лодки, но сейчас я его уже не помню. Когда мы грузились на катер, немцы приступили к открытию люков лодки, а перед самым выходом в море мы увидели, что из лодки извлекли тело первого моряка, одетого в офицерскую форму. Его одежда была сухой, поэтому лейтенант фон Бютнер сделал вывод, что лодку загнали на глубину, а экипаж по какой-то причине либо не захотел всплывать, чтобы сдаться в плен, либо просто не смог этого сделать.

С виду советская подводная лодка совсем не пострадала, и к ней уже подошел корабль-док. Дальнейшая судьба этой лодки нам неизвестна.

В другой раз нам объявили, что мы будем поднимать немецкую лодку, которая по каким-то причинам не может всплыть. Экипаж её жив и здоров, но мы должны им помочь, потому что запасов воздуха у них осталось мало. Все, что нам говорили про эту лодку, для нас было несколько удивительно".

"Почему?" - спросил Голубев.

"Потому что эта подводная лодка лежала на небольшой глубине. Следовательно, экипаж при необходимости мог её покинуть без всяких проблем. Но он этого не сделал, значит, по каким-то обстоятельствам он её не должен был оставить".

"А что ваша команда должна была сделать с этой лодкой?" - снова спросил Владимир Николаевич.

"В нашу задачу входило подвести к лодке трубопроводы с воздухом, топливом и кабели для электропитания и связи. Мы и эту задачу выполнили. После проделанной работы к фон Бютнеру подошел немецкий офицер и сказал, что по приказу гросс-адмирала Деница команда лейтенанта должна осмотреть днище ещё одной подводной лодки. Вот тогда-то я впервые и увидел ту лодку, которая была изображена на фотографии у вице-консула Михайлова; если не ту именно, то очень похожую.