Чтение онлайн

– Я, кстати, Лили.

– А полное имя какое?

– Лилиан, Лилиан Кабика, а твое?

– Антонио Альварес.

– Привет, Тони.

– Ну, привет, Лили, на кого учишься?

– Изучаю историю кинематографа, в будущем хочу писать сценарии, ну и высокий же этот Варан!

– Да, 192 сантиметра, а я на режиссера учусь, вот планирую на каникулах что-нибудь снять.

– Уже выбрал, что будешь снимать?

– Нет пока, думаю.

– А чего бы тебе хотелось?

– Не знаю...хотелось бы снять для своих что-нибудь.

– То есть?

– Ну, снять что-нибудь, связанное с культурой моей страны, например, отразить в фильме разницу между мировоззрением американца и испанца, обернуть эту идею в интересную обертку, создать какую-нибудь актуальную ситуацию, такую, с которой сталкиваются сотни испанцев, или американцев, или и те и другие одновременно.

– То есть, ты хочешь сделать упор на столкновение двух культур, верно?

– Да, и отразить такое масштабное явление через поведение людей, вынужденных в силу тех или иных обстоятельств, сходиться друг с другом, пусть и ненадолго, и конечно, люди эти - разных национальностей.

– А какую ситуацию ты бы хотел создать? Ну, то есть, ты хочешь снять комедию или драму?

– Больше драму, но, конечно не таких размеров, как 'Крестный Отец'...

– Там и проблемы другие, не только столкновение двух культур, там дела намного страшнее творились.

– Да, это точно.

– Дриблинг у Ди Марии...

– Просто замечательный...

– Я вот считаю, что если ты снимешь, скажем, 20-минутное видео с какой-нибудь комичной неразберихой, центром которого станет простой испанский паренек, будет очень даже интересно. Первые работы Дизеля - короткометражка 'Многоликий', затем драма 'Бродяги', не замысловаты, однако есть в них что-то...

– Как они тебе?

– Ну...удивительно то, что Дизель, которого ты привык видеть дерущимся, либо гоняющим на тачке, не делает этого в фильме, ни разу.

– Это что-то новое.

– Да, там он играет самого себя, как мне кажется, в свои первые годы становления актером, его работы очень жизненны, они рассказывают о нем в молодости, как я считаю.

– Рамос снова желтую заработал.

– Коллекционер, че.

– Зато старается чуть ли не больше всех.

– Что есть, то есть.

– Слушай, Тони, тебе бы даже подошла драма-комедия, этакий смех сквозь слезы, как у Чехова. Историю, поражающую своей комичной абсурдностью в начале, можно было б превратить в историю, впечатляющую серьезным и глубоким концом, а?

– Много ты уже написала?

– Чего?

– Сценариев?

– Да так...есть пара тройка целых, остальные находятся в разработке, доделываю, переделываю. Ну, так как тебе про разные начало и конец? Ты так и не ответил на вопрос.

– Я думал об этом раньше, я много об этом думал, ты сейчас просто озвучила мои мысли, понимаешь, представлять это все, пусть даже последовательно структурированно, очень легко, а вот создать это все, делать, тут для начала нужно собрать команду, которая была бы с тобой до конца.

– Не думаю, что команда, которую собрал тут этот Джек, сгодится.

– О них вообще забудь, эти люди к нашему разговору не относятся, они из другой оперы.

– Фальшивые все...

– Не надо так о них говорить, мы сейчас тоже со стороны не великолепно смотримся, сидим и обсуждаем их.

– Но Джек первый начал!

– И пусть, он то хотя бы в глаза сказал, а за спиной говорить - не красиво, в любом случае.

Лилиан долго смотрит на Антонио и пытается понять - так ли он благороден и спокоен на самом деле, или же пытается пустить ей пыль в глаза? В силу своих страхов и неуверенности в себе Лили хочет заведомо найти плохие стороны в любом человеке, это ее своеобразная защитная реакция. Есть в Лили и другое любопытное качество: она склонна симпатизировать и проявлять интерес к тем, кого публично унизили, либо поставили в неловкую ситуацию, она тянется к таким людям, потому что понимает, как она на них похожа, еще Лили боится сильных и активных, тех, кто обычно предпринимает что-то первыми. Сейчас в ее глазах Тони всего лишь сказочник, мечтающий стать великим режиссером, Лили его слегка жалеет, думая, что у ее собеседника ничего не получится в этой сфере, однако смесь наивной доброй жалости и чувства сожаления о том, что сделал Джек, не мешают ей найти в Тони то, что она так долго искала во всех студентах своего университета - расположенность к тому делу, которым она хочет заниматься. Невидимая хрустальная стена, которая стояла между Лили и всеми другими, рухнула и раскрошилась на мелкие осколки, когда она увидела Тони первым и одним из немногих снимающим обувь, перед тем как зайти в чужой дом - очередная отличительная черта скромного европейца в гостях у других.

– Слушай Тони, а как ты поступил в этот университет?

Спрашивает Лили Антонио по дороге в ее общежитие, вечеринку они покинули одними из первых, после окончания футбольного матча.

– Ну, думаю, как и все: долго и упорно шарил по разным сайтам, пока не нашел этот университет. Знаешь, мне все долго совали эту нью-йоркскую академию кинематографа, или как ее там, но я отказался, думаю все дело в престиже, не более, сколько таких же парней как и я стремились туда поступить из-за одного названия и местоположения академии - Нью - Йорк, ближе к кипящей бурлящей жизни, ближе к звездам, все лишь для того, чтобы пачками снимать фотографии себя на фоне этого города, чтобы выставлять все это на фейсбуке и пускать пыль в глаза своим и без того бедным сверстникам, которые как гнули спины на рядовых тяжелых работах в Мадриде, так и будут продолжать их безвыходно гнуть, смотреть на их якобы красивую и легкую жизнь в США и завидовать бессмысленной завистью.

– Ну, Бостон как мне кажется более...

– Sophisticated, вот мне кажется, это слово очень подходит этому городу, он более утонченный, Нью-Йорк бешеный, если я там и буду работать, то только взрослым жирным мужиком, отпахавшим свое, и имеющим возможности находиться там больше недели.

– Дааа, верно, я тоже самое хотела сказать. Хоть я и не была в Нью-Йорке, но мне кажется, в первое время там очень тяжело, особенно если ты из маленького спокойного городка.

– На самом деле я подавал документы в разные вузы, этот был одним из первых, и немногих, принявшим меня.

– Почему ты пошел на вечеринку к Джеку?

– А почему бы и не пойти?

– Ну не знаю, я смотрела на тебя и чувствовала, что тебе не по душе их тусовка.

– И что? Дорогую выпивку и шанс посмотреть на порево, которое они там устраивают, никто не отменял.

– Я когда увидела Джека в первый раз, сразу поняла - он такой болван.

– Нет.

– Что 'нет'?

– Он далеко не болван, попомни мои слова, этот парень еще немало дров наломает.

– С чего ты взял, он мажор, папин сынок, все, чего он ни добьется, будет у него в руках с помощью своего папочки.

– Дело не в деньгах его папочки, Лили, ты знаешь из какого факультета этот парень?

– Он вроде психолог, если я не ошибаюсь.

– Одно только название 'психолог', парни, учащиеся здесь с первого курса рассказывали мне, чем тут на самом деле занимаются эти психологи.

– Что за парни?

– Ну, испанцы, ребята, которые тут родились, они знают каждый факультет нашего университета от А до Я.

– И что не так с этими психологами?

– Ты слышала что-нибудь о юных последователях Карлоса Кастанеды?

– Что? Нет. Кто такой этот Карлос Кастанеда?

– Антрополог, мистик, писал книги про шаманизм. Не помню, а точнее не знаю, где он встретил какого-то шамана, индейца, по-моему, его звали Дон Хуан, Кастанеда начал с ним общаться и вскоре посвятил все свои книги учению этого самого Дона Хуана.

– И о чем же его книги?

– Я не читал, но слышал, что там описывается некий Путь Воина. Ребята из университета рассказывали мне, что эти юные последователи Кастанеды создали что-то наподобие общества поклонения его трудам и его жизненной философии, они хотят быть похожими на него, стать воинами, возглавить новое поколение учеников Кастанеды.