Чтение онлайн

— Что же это такое?! — усатый поднял глаза к небу и печально вздохнул.

— Господа! Обернитесь. К нам приближаются главные силы армии Южного Вьетнама — две элитные роты.

Беленькой ладошкой Торагодзэн указала назад, и все в автобусе обернулись.

— Ого! Вот они!

— Вот это да!

— Южный Вьетнам, вперед!

— Так держать!

В направлении к автобусу шлепали по грязи стрелковая и артиллерийская роты, состоявшие из юных негров. В руках у стрелков были винтовки М14 и М16 и пулеметы М60 — все старого образца. Артиллеристы волокли по грязи орудия М56 — 90-миллиметровые самоходные пушки, 81-миллиметровые минометы, 105-миллиметровые тяжелые минометы и 106-миллиметровые безоткатные орудия. В дополнение к 81-миллиметровым минометам имелись 40-миллиметровые гранатометы М79. По виду все орудия были древние — с дулами ярко-ржавого цвета.

Обе роты заняли позицию посреди рисового поля и открыли по лесу огонь из всех орудий. Настоящих снарядов было маловато, зато огня, дыма и шума — хоть отбавляй.

тыр-тыр

уить-уить-уить-уить уити-ти-ти-ти ттырр

трр-трр-тррр

тра-та тра-та-та тра-та тра-та тра-та-та

бу-ум бу-бум

тата тата тата тата тата тата та

тыр-тырр тыры-ры-ры-ры — тырр

швырк швырк-швырк швырк швырк швырк

— Круто! — парни в восторге хлопали в ладоши.

В крышу нашего автобуса угодил 81-миллиметровый снаряд. От сильного толчка мы с замом скатились с кресел. Старуха крестьянка что есть мочи вцепилась в своего деда, у того от неожиданности вылетели сразу и вставная челюсть, и искусственный глаз. Одного из парней отбросило к кабине водителя. Парень врезался головой в прозрачную поливиниловую перегородку, отделявшую кабину от пассажиров, отчего у него слетела фальшивая накладка из волос, и он заорал: «Мамочка!» Усатый в ужасе ухватился за талию Торагодзэн, роняя на ее форменную одежду слюни вперемешку с соплями.

— Господа! Пожалуйста, успокойтесь! Все будет нормально, — уговаривала Торагодзэн трясущихся, белых как смерть пассажиров, протягивая к ним руки и широко улыбаясь. — С нашим автобусом ничего не может случиться.

Из лесу выскочила новая партия солдат. На сей раз это были вьетконговцы — человек десять с лишним. Вслед за ними шествовали американский индеец, эскимос и айну [43] , причём последний вел на поводке медведя.

— А это еще кто? — удивился я.

— У нас сегодня гастролеры, — пояснила Торагодзэн.

Битва становилась все жарче. Вокруг автобуса рвались снаряды, нас трясло все сильнее.

— Сегодня не скупятся на снаряды, — сказал замначальника. — Когда я в прошлый раз сюда приезжал, туристов было всего трое, так что бой устроили совсем небольшой.

— А когда будут делить деньги от туристов и от кинокомпании за аренду поля боя? — спросил я.

— Когда туристы уедут, тогда и поделят, — объяснил зам. — Говорят, вон в том лесу, в свободное от работы время, вьетконговцы и южные вьетнамцы играют в покер или в чет-нечет.

— А с погибшими что делают?

— Их семьям выплачивают компенсацию. Бывает, члены семьи тоже участвуют в представлении. Вон, кстати, как раз одна такая...

Я посмотрел в сторону, куда указывал замначальника. И точно. Из лесу выскочила старуха, вроде как мать убитого, и ринулась к валявшемуся в грязи вьетконговцу. Старуха бросилась на его недвижное тело и очень артистично заголосила.

— Лица зареванного не видно! — заорал в репродуктор один из парней.

Старуха поспешно повернула к нам лицо и завыла еще громче.

— Ой, да она же вьетнамка, — возмутился я. — А вьетконговец-то белый.

— Так это ж профессионалка, — объяснил зам. — Она уже десять лет только этим и промышляет.

— Получается, и вправду Вьетконг попривлекательнее будет, — сказал я. — Бедные негры! Неприбыльная им выпала работенка...

— В армии Южного Вьетнама всегда было много негров, — снова пояснил зам. — В провинции Северная Америка негров с давних времен подвергали ужасной дискриминации. И на войну их отправляли для того, чтобы сократить численность.

— Сколько у нее всяких функций было. У войны.

— Да, война — штука рациональная.

— Чего тут рационального? — рассвирепел до сих пор молчавший водитель негр. Услышав наш разговор, он поднялся с места и подошел к нам. — Чего рационального в том, чтобы убивать негров?

Тут до замначальника дошло, какой промах он совершил. Мы так увлеклись войной, что оба начисто забыли о цвете кожи нашего водителя.

— А ну, давай, повтори-ка еще раз. Мой прадед, между прочим, был Старый Черный Джо.

— Я совсем не хотел обидеть негров, — оправдывался зам перед сжимавшим ему горло водителем. — Помогите!

— Посмотрите! Мы же сейчас в дерево врежемся! — завизжала Торагодзэн.

Оставшийся без управления автобус въехал в чащу и покатился прямо на большое дерево. Парни поняли, какой им выдался шанс полапать гидшу, и, заорав: «Мамочка!» — с обеих сторон прилипли к Торагодзэн.

Хотя мы двигались со скоростью всего 30 километров в час, удар все равно оказался очень сильным. По мощности не уступавший бульдозеру, автобус с корнем вывернул дерево, а затем наехал на поваленный ствол; гусеницы некоторое время продолжали крутиться в воздухе, пока автобус не опрокинулся набок.

— Ой-ой-ой! — пронзительно завизжал усатый.

Всех пассажиров отбросило на одну сторону автобуса. Деревенская старуха впилась зубами в мой голый бок.

— Откройте двери! — заорал замначальника.

— Выходить нельзя! — крикнула ему в ответ Торагодзэн. Она очень мило смотрелась вверх ногами, причем парни от нее так и не отлепились. — Снаружи идет бой. Выходить опасно.

— Так ведь бензин течет! — заорал водитель, прижавшийся шоколадной щекой к небритому лицу зама. — Надо выходить, может произойти утечка радиации.

Тут двери открылись, и все мы выкатились наружу. Вокруг по-прежнему тарахтели автоматы и взрывались снаряды. Мы с замом пригнувшись перебежали к ближайшему большому дереву и залегли. Тут же в другое дерево неподалеку от нас попал минометный снаряд и разбросал вокруг обломки ветвей.

— А-а-а! — Продолжая вопить, усатый подполз к нам и попытался укрыться от пуль за нашими спинами.

В тени соседнего дерева все еще прилипшие к Торагодзэн парни дрожали так, что у них зуб на зуб не попадал. Похоже, страсть их начисто улетучилась и они изрядно перетрусили. Один, кажется, еще и обмочился — от формы Торагодзэн поднимался белый пар, и она возмущалась, что воняет. Чуть подальше дед со старухой вцепились мертвой хваткой в негра-водителя. Тот не мог пошевелиться и только яростно сучил ногами.