Чтение онлайн

— Господа! Вы что, экскурсанты? — непонятно откуда к нам притерся вьетнамец с подленькими глазами и зашептал: — Не угодно ли девочек, господа? У меня хорошие девочки. Всего за пять гран сведу вас с шикарной вьетконговкой.

Я отказался; вьетнамец тут же перебежал под градом пуль к парням, и снова послышался его шепот:

— Как насчет девочек? Девочки нужны?

— Он что, сутенер? — спросил я.

— Это местная достопримечательность — сувьетнер, — объяснил зам.

— Кола! Кому кока-колы? Холодная кола! — к нам приблизился разносчик с холодильной камерой за плечами.

Я попросил одну колу. Он вытащил из ящика бутылку, протянул ее мне и потребовал один гран.

— Что так дорого? — поразился я.

В этот момент в холодильную камеру попала пуля, и от товара остались одни осколки.

— А вот почему, — со вздохом развел руками разносчик.

Я достал из-под набедренной повязки деньги и заплатил.

Пока я, лежа ничком на земле, пил колу, в соседние деревья опять полетели пули. Прятавшийся за мной усатый господин запричитал и вцепился в меня. «Попади сюда снаряд, я даже убежать не смогу», — подумал я. Высвободившись из объятий усатого и выскочив из-под дерева, я пустился наутек. За мной по пятам неслась автоматная очередь, с сухим треском взрывая землю. Некоторое время я продолжал бежать, пока не спрыгнул в какую-то яму — вроде окопа. Там оказалась одна-единственная вьетконговка. Высунув из укрытия голову, она палила по рисовому полю из винтовки М14.

— И ты давай стреляй. Вон там еще винтовки, — бросила она, окинув меня беглым взглядом.

У вьетконговки была огромная грудь — того и гляди пуговицы на гимнастерке не выдержат такого напора, необъятный зад, очень смуглая кожа и крепкий на вид таз. Два ряда желтых зубов — один передний отсутствовал. Я дал бы ей лет сорок шесть — сорок семь. Эта женщина околдовала меня с первого взгляда. Загипнотизировала. Давненько со мною такого не случалось.

— Сейчас, сию минуту, — заторопился я, схватил винтовку, прицелился и дал залп в сторону солдат Южного Вьетнама.

— Тебя как зовут? — обратился я к вьетконговке.

— Суни, — ответила она.

Похоже, из-за моего наряда она приняла меня за гастролера. «Все складывается как нельзя удачнее, — подумал я. — Только бы меня приняли во Вьетконг, а там, глядишь, и женюсь на ней. Какая она смелая! Большая и надежная, как мама. Такой не найдешь в мегаполисе Токио. Жениться на ней. Да еще прожить вот такую захватывающую жизнь и умереть здесь», — размечтался я.

Мы некоторое время продолжали стрелять. Вдруг в небе на северо-востоке показался намтуровский вертолет и начал снижаться прямо между Вьетконгом и армией Южного Вьетнама. В вертолете сидела моя невеста.

— Не одолжишь мне нижнюю юбку? — обратился я к Суни.

Я прицепил юбку к стволу винтовки и, изо всех сил размахивая ею, вылез из окопа. Стороны прекратили перестрелку.

Из севшего в грязь вертолета вылезла моя невеста, вырядившаяся в белоснежное свадебное платье, и засеменила по грязи к нам. Я поднял нижнюю юбку повыше над головой и направился ей навстречу.

— Я тебя, между прочим, повсюду искала. Хочу разорвать помолвку, — сказала она. — Приехала за твоим согласием.

— Откуда взяла платье? — спросил я.

— А это он мне купил, — она показала пальцем в сторону вертолета. Там в кабине пилота восседал дежурный из справочного бюро и смотрел в нашу сторону. — А еще он мне разрешил после свадьбы подписаться на женский электронный журнал. И на медовый месяц, он говорит, мы полетим не на Даку, а на Сатурн. А еще...

— Ладно, — перебил я. — Помолвка разорвана. А теперь давай, вали отсюда. Здесь война идет.

Она побежала обратно к вертолету, но по дороге обернулась и крикнула мне:

— Прощай! Жалко, конечно. Мне-то хотелось как следует насладиться «расставанием». Ты хороший, правда. Прощай. Прощай!

Вертолет начал подниматься в воздух, а я поспешил обратно в чащу.

Я хотел уже спрыгнуть обратно в окоп, но Суни меня остановила.

— Раз ты гастролер, займись-ка пушкой.

— Я вообще-то хотел в постоянный состав.

Суни подумала и кивнула.

— Ладно, потом поговорю насчет тебя в «Намтуре». Но все равно сегодня твое место у пушки.

Делать нечего, я побежал в сторону изъеденной временем пушки, которую как раз притащили из леса сегодняшние гастролеры.

— Дай мне пострелять! — крикнул я.

Индеец приветственно поднял руку и сказал:

— Хау! Я — ты — друг. Вместе стрелять.

— Как пить дать! — сказал я и занял место заряжающего.

— Заряжай! — скомандовал айну.

— Пли! — дал команду медведь.

И я дал залп.

Полуденное марсианское солнце слепило глаза. Под его палящими лучами, особенно жестокими здесь, на экваторе, проходил прием с изысканным названием «Убийство средь бела дня». Хозяином праздника был господин «Дали» [46] , один из первых богачей планеты, чьи владения не уступали по размеру земному штату Техас.

Главный организатор действа, Гилберт, потребовал, чтобы гости, прибывавшие в «Сюрреалистический сад» — большой парк усадьбы, отведенный под праздник, — нарядились каталонцами. «Я» тоже не избежал общей участи.

Моя привычная земная одежда в мгновение ока исчезла в руках полуголых девиц-«далисток», встречавших гостей у входа. Их мордашки покрывал такой густой слой грима, что казалось, будто они нацепили на себя идиотские маски.

Взамен «Мне» всучили наряд из пластика на металлической подкладке, к которому для полного счастья были присобачены золотистые крылышки, и выпихнули в сверкающий сад.

«Я» решительно двинулся вперед, волоча за собой нелепое одеяние.

Хм-м, интересно, этот пруд посреди сада, он что, сверкает ртутью и амальгамой? А вон те зубцы гор вдали — не рукотворный ли это мираж, проекция трансформированного изображения маленькой прибрежной деревушки в испанской глухомани, родных местах Дали? Или, может быть, это не иллюзия, а искусственный пейзаж, выполненный по сверхточным законам трехмерной проекции и перспективы, более сюрреалистичным, чем у самого Дали...