Чтение онлайн

Мужской голос оторвал «Меня» от размышлений. Торчащие вверх симметричные усы — фирменный знак поклонников художника. Судя по всему, он уже основательно набрался соком марсианских пейотов [47] .

— Ну конечно же, полный сюр! Ваше превосходительство... Ой, нет, обознался. Вы ведь осел.

Уголки губ выдавали в нем склонность к болезненному обжорству. Он будто врос в красноватый марсианский песок, но тело раскачивалось на ветру.

— Осел? — переспросил «Я».

— Ах, извините, господин тигр.

Все ясно, старика сбивает с толку калейдоскоп видений. Паранойяльные галлюцинации, типичный случай. В моем карманном «Справочнике марсианских болезней» приводилось их краткое описание. «Предмет, не меняя своего внешнего вида, формы и размера, становится воплощением совершенно иной сущности. Искажения, разрушающие общий образ, в зрительном восприятии предмета полностью отсутствуют».

Находясь в здравом уме, «Я» и представить себе не мог, что за картинка преломляется в его безумном хрусталике, но полагаю, что выглядел он весьма комично.

— Я прибыл из TOKYO...

— А, так вот, значит, кто вы... Ну что ж, добро пожаловать. А я и есть тот самый знаменитый «Марсианский Дали», четвертый богач планеты. Как вам вечеринка? Виви должна вот-вот появиться.

— Прошу прощения, — улыбнулся «Я» милому ребячливому старику. — Давайте считать это профессиональной слабостью? Мне, право, неловко перед господином Гилбертом, он ведь такая знаменитость... — «Я» помахал своими крылышками прямо у старика перед носом. — Наверное, эти наряды не для меня. Нельзя ли попросить тех очаровательных барышень у входа вернуть мне мои вульгарные обноски?

— Разумеется. Как вам угодно. — Внимание «Марсианского Дали» переключилось на прелестную девушку весьма экстравагантного вида, очень вовремя оказавшуюся неподалеку.

— Кстати, — заторопился «Я». — А где сейчас господа из того списка, что был вложен в письмо?

— Если вы о женихах, то в баре небось, где же еще. Не терпится начать работу?

И «Дали», сверкая улыбкой, устремился к красавице. Она захихикала, прикрыв рот ладошкой: точь-в-точь Снуппи, собачка из детского мультфильма. Не вслушиваясь в ее щебету «Я» натянул привычную земную одежду и почувствовал, как начавший сдавать рассудок приходит в норму.

По справке авторитетного «Марсианского Уэллса» (а он в этих вопросах большой специалист), все три миллиона жителей планеты — то есть все население поголовно — страдают психическими расстройствами, если, конечно, подходить с земными мерками. Так что Марс — это своего рода планета-психушка или, как выражается «Уэллс», «неисчерпаемый источник материала» для психологов-землян. А уж в таких модных областях, как сравнительная социальная экология и экология социальных аномалий, марсианское общество — просто излюбленный пример.

Будь это не так, вряд ли бы «Я» по своей воле отправился на эту «иррациональную планету». Трудно даже сказать, когда она впервые появилась в моем сознании. Во всяком случае, мой Марс ничем не отличался от своего тезки, болтающегося за пределами земной орбиты: радиус его орбиты — 1,523691 астрономических единиц, эксцентриситет орбиты — 0,09338, синодический период обращения — 777,9 суток, радиус экватора — 3390 километров, число спутников — 2. Все соответствует информации астрономического отдела моего «Научного ежегодника», составленного обсерваторией в TOKYO.

Бар находился в маленьком здании в форме улитки. Вдоль изгибающихся спиралью стен располагались сиденья, с потолка свисало множество бурдюков с вином.

Около десятка гостей, обосновавшихся здесь, уже успели как следует приложиться к бутылке, и разговор шел на повышенных тонах.

Вид всей компании вызывал воспоминания, если выражаться в духе Дали, о «мякоти улиток, вымоченных в первоклассном шампанском».

«Я» устроился в уголке, невольно прислушиваясь к разговору. «Мне», чужаку, долетавшие фразы напоминали переполох в гусиной стае, в которую ненароком вклинилась свинья. Собравшиеся так и сыпали абстрактными терминами и понятиями. Но стоило одной фальшивой ноте вкрасться в общую гармонию — и немедленно вспыхнула ссора.

Зачинщиком выступил модный художник Пинкертон.

— Не бывать этому! Не бывать! Не бывать! — дребезжал его резкий голос. — Ненависть к механизмам у них в роду, это наследие великого Сальвадора. Так что завоевать Виви, у которой в жилах течет его кровь... Да уж, кто-кто, а вы ей не чета...

— А кто же, интересно? Уж не ты ли? — завопил его соперник.

— Разумеется. Девяносто два и четыре десятых процента против трех с половиной, погрешность в остатке. Все рассчитано строго по науке.

— Самовлюбленный псих, да у тебя просто мания величия, понял?

— Что там вякает эта обезьяна? Слышишь, ты, техническая обезьяна [48] , наша помолвка — вопрос времени. В обществе только об этом и судачат. Разве могут быть сомнения, что Виви свяжет свою судьбу со знаменитым абстракционистом, реинкарнацией Сальвадора Дали, любимцем марсианской публики господином Пинкертоном?!

Пинкертон тщательно подкрутил симметричные усы, являвшиеся, похоже, предметом его особой гордости. Видимо, у него вошло в привычку поправлять их перед карманным зеркальцем всякий раз, как выпадет свободная минута: не дай Бог, хоть на миллиметр сдвинутся в сторону.

Его соперник, оскорбленный до глубины души, трясущейся рукой схватил со стола стакан и с силой сжал пальцы. Со звоном треснуло стекло, алая кровь запачкала скатерть.

— Вот она, совершенная красота! Решено, господа, ваш покорный слуга выставит эту скатерть на следующей выставке, — заявил Пинкертон с самым серьезным видом. — Только как быть с названием? Как вам такое: «Безумный осел-ревнивец оскорбляет ангела подковой на кончике хвоста»?

— Идиот, — мужчина в раздражении вскочил со стула.

Вряд ли разыгравшаяся сцена могла закончиться как-то иначе.

— Среди таких психов и самому недолго потерять рассудок. Не составите ли мне компанию? Вы производите впечатление единственного вменяемого человека в этом вертепе, — он подошел к моему столику.

— Да уж, утешим друг друга в общем несчастье. Для этих мест здравомыслие — редкий диагноз.

— Я не встречал вас раньше. Кто вы? — спросил мой собеседник. — Хотя готов поспорить: вы — врач-психиатр!