Чтение онлайн

— Меня зовут N, специалист по вопросам психологии матримониальных отношений, — ответил «Я». — Впрочем, сюда я приехал немного подзаработать.

— Подзаработать?

— Да, у нас на Земле психологу не так просто найти подходящую работу. Я наконец-то устроился преподавателем в женском общеобразовательном университете, но на тамошнее жалованье долго не протянешь. Вот и приходится... До последнего времени держал дома подпольную консультацию по психоанализу, но потом отсутствие лицензии выплыло наружу... Вот я и нашел новый заработок. Попросту говоря, работаю брачным консультантом. Хотите взглянуть на мои бумаги?

— Нет, к чему же... Но все-таки по основной специальности вы — врач. Значит, ваш долг — упаковать всю честную компанию в смирительные рубашки и запереть в какой-нибудь собачьей конуре.

— Смеетесь? А как вас зовут? — спросил «Я».

— Ах, извините, забыл представиться. Ишервуд.

— Я знаю вас. Иногда натыкаюсь на ваши статьи в научном журнале, в «Марсе». Вы ведь занимаетесь исследованиями особых белков?

На Марсе профессор Ишервуд был известен как ведущий эксперт в области реологии, но при личной встрече производил впечатление человека, в котором причудливо сплелись научное дарование и общее марсианское безумие.

— Так вы к нам на экскурсию? — спросил он.

— О нет, мой приезд вряд ли можно считать увеселительной поездкой. Ко мне поступило предложение от дома «Дали».

— В связи с вашей второй специальностью?

— Именно так. — «Я» уставился ему прямо в глаза, рассчитывая загипнотизировать, но, как все люди с чрезмерно развитым «эго», профессор оказался не восприимчив к внушению.

— Ну что же, тогда я первый к вам на консультацию. Как удачно все складывается: на ловца и зверь бежит. Каков результат для нас с Виви?

— Знаете, профессор, если сидеть сложа руки, вряд ли готовая формула родится сама собой. Надо будет провести ряд тестов. Анализ результатов госпожи Виви я, разумеется, уже закончил.

— Вот как, значит, вы изволите ее знать?

Похоже, у него подскакивало давление от одного упоминания Виви. Стоило ему услышать ее имя из уст другого мужчины, как ревность полностью блокировала рассудок.

— Когда госпожа Виви проходила на Земле стажировку, я в частном порядке оказывал ей психологическую помощь.

— Как вы выразились, «в частном порядке»? — повысил голос профессор.

«Я» заторопился с оправданиями:

— Разумеется, я для нее не больше чем лечащий врач. У нее ведь боязнь механизмов, тяжелая фобия.

Профессор по-прежнему смотрел на «Меня» с подозрением.

— У нас на Земле не то, что на Марсе, — добавил «Я». — Механизмы проникли во все сферы жизни. Даже дома от них никуда не деться, а уж если выйти на улицу... Почти у всех, кто приезжает с Марса, начинаются нервные расстройства. Что уж тут говорить о госпоже Виви...

— Ну разумеется, — подхватил профессор. — Она ведь такая хрупкая натура. По большому счету эта затея — отправить ее на такую бесчеловечную планету была ошибкой.

«Я» перебил его грозивший затянуться монолог:

— Итак, вы желаете вступить в брак?

— Больше всего на свете, — воскликнул знаменитый ученый. — Готов преодолеть все преграды, чтобы соединиться с Виви.

— Однако на пути к вашему браку и вправду немало препятствий. Прежде всего, госпожа Виви годится вам в дочери. Что она сама об этом думает?

Профессор заметно погрустнел.

— Не знаю. Сердце моей Беатриче для меня загадка почище тайны Фобоса [49] .

— Ну что же, выходит, прямого отказа вы тоже не получили.

— Ах, на устах моей возлюбленной играет лишь улыбка Моны Лизы.

Профессор театрально возвел очи горе, словно играл в шекспировской драме. Следовало бы посочувствовать его наивности, но слишком уж комично он смотрелся. Похоже, вообразил себя престарелым Данте.

«Меня» так и подмывало уточнить, какую Мону Лизу он имел в виду: кисти да Винчи или Сальвадора Дали, но «Я» сдержался, сочтя, что это будет бестактностью.

Между тем сеанс психоанализа шел своим чередом. Мы с профессором достигли полного взаимопонимания и вовсю продвигались по намеченному плану. Главная сложность психотестов в том, что, столкнувшись с сопротивлением пациента, врач бессильно топчется на месте. А знаменитый ученый обладал открытой, в чем-то детской психикой.

«Я» следовал привычному порядку — тест тематической апперцепции, усовершенствованный тест Роршарха, тест свободных ассоциаций, электроэнцефалограмма, цветовой тест Люшера, тест незаконченных предложений — а сам никак не мог решить, стоит ли открыть ему тайну Виви. Тайну, известную «Мне» одному.

На Земле Виви попала в ужасную аварию. То, что вопреки всем прогнозам она осталась жива, — заслуга земных врачей, целиком заменивших ее внутренние органы механической копией. Виви об этом не сообщили. Не нужно было обладать большим воображением, чтобы представить, что могло случиться с хрупкой молоденькой девушкой, страдающей тяжкой фобией, узнай она, что внутри у нее тикают механические внутренности.

«Я» сам узнал об этом из истории болезни, когда Виви обратилась ко «Мне» с тяжелым неврозом. В то время она, изящная юная красавица, уже несколько раз пыталась покончить с собой. «Мне» не составило большого труда разобраться с причинами этих приступов. Искусственные внутренности пациентки, что же еще. Если рассудок можно обмануть, то попытки провести подсознание обречены на провал. Природная склонность к саморазрушению, усиленная приказом, идущим из глубин бессознательного, привела в действие «принцип нирваны» [50] .

Возможно, мой долг врача состоял в том, чтобы открыть ей всю правду. Но «Я» не решился. Уж слишком хрупким было ее сердце — сосуд филигранной работы с тончайшими стенками.

«Я» до сих пор прекрасно помню то лето. Стояли первые жаркие дни, и платаны на городских аллеях были густо усыпаны молодой листвой. Солнечные лучи пробивались сквозь ветви и заглядывали в окна моей крошечной, только что открывшейся клиники. Виви приходила каждый день после обеда, когда заканчивались занятия в художественной школе неподалеку.

«Я» был изумлен ее появлением. Внучка и наследница марсианского миллионера казалась экзотической бабочкой, внезапно залетевшей в мой кабинет. Ей было тогда восемнадцать, «Мне» — двадцать семь: молоденький врач, только что окончивший университетский курс и получивший диплом. Да и клиника моя была одно название — съемная каморка, ни медсестры, ни секретарши, лишь новенькая вывеска над входом.

— Зашла без всякой причины. Просто ваша клиника попалась мне на глаза. И от школы недалеко, — сказала Виви, авансом заплатив за лечение кругленькую сумму.