Чтение онлайн

***

— Я думал, что смогу убедить тебя вернуться, — сказал Натт печально, закончив поздравительную речь по поводу глендиного графского титула и передав ей свёрток с микрокольчугой и другими её вещами. — Но теперь вижу, ты тут на своём месте. Намного больше, чем была в Убервальде.

— Да, — кивнула Гленда. — Так же как ты — на своём месте там, в горах.

— Это… грустно, — хмурясь вздохнул Натт. — То, что наше призвание не позволяет нам быть вместе.

— Грустно то, что ты так ничего и не понял, — Гленда старалась говорить мягко, но осторожно выбирать выражения ей не хотелось. Хотелось ясности. — Дело не в призвании, Натт. Если бы это было то самое… Настоящее… Если бы мы действительно не могли жить друг без друга, никакое призвание этому бы не помешало. Ты перестроил бы свою жизнь так, чтобы я могла следовать своему призванию, я сделала бы то же для тебя. А я ведь так и сделала, когда поехала в Убервальд с тобой. Но ты… Ты почему-то решил, что призвание есть у тебя одного, или что моё призвание совпадает с твоим, ты даже не задумывался, в чём оно, это моё призвание. Я, конечно, сама виновата, что об этом не думала, но ты — ты мог хотя бы обращать немного больше внимания на то, как и чем я живу, пока помогаю тебе добиваться твоих побед. Но ты был слишком озабочен тем, как встроиться в общество убервальдских крестьян: ах, что они подумают — об орках, о тебе, о нас. Если ты пришёл предложить мне вернуться, лучше не трать время. Убервальд был моим кошмаром, я не могу вспомнить ничего — даже из того, что было между нами, — что заставило бы меня по нему скучать. Я не вернусь.

Натт опустил глаза и съёжился так, что костюм на нём обвис жалкими тряпками.

— А если бы… Я догадываюсь, каким будет ответ, но не могу не спросить, — он выпрямился и посмотрел Гленде в глаза. — Если бы я сказал, что готов вернуться в Анк-Морпорк. Открыть свечную лавку, помнишь, как мы мечтали, когда были в Щеботане.

Гленда вздохнула и отвела взгляд.

— Ещё пару лет назад это могло бы сработать. Наверное, — честно ответила она. — Но теперь — определённо нет. Я слишком многое помню. Как ты — пусть не словами, молчанием — оказывался не на моей стороне, когда мне нужна была поддержка. Я бы и хотела это забыть, но уже не смогу. Мне жаль.

Она готова была расплакаться, глядя на то, каким несчастным выглядит Натт, но понимала, что если сейчас пожалеет его, потом будет несчастлива сама.

— Прости, — вздохнул Натт, отступая. — Я бы хотел сказать, что знай я, к чему это приведёт, поступил бы иначе, но… Не буду врать. Я поступал так, как целесообразно для моего народа.

— Тогда тебе лучше к нему вернуться, — твёрдо сказала Гленда, быстро ушла в свою небольшую подсобку и закрылась там на ключ.

***

Гленда не знала, сколько она просидела, глядя в пустоту, но, наверное, достаточно долго, потому что стих не только шум бала, но и звуки уборки, которую проводили в кухне после него. Должно быть, там было совсем безлюдно, поняла она, когда увидела, как в щель под дверью просунулся листок со знакомым убористым почерком.

“Достопочтенная графиня!

Если вы всё ещё в настроении для перевоспитания тиранов путём, как вы выразились, славной анк-морпоркской традиции обдирания ушей, в вашем распоряжении имеется как минимум два (уха, не тирана). Время предложения ограничено пятью минутами. Отсчёт пошёл.

P.S. стратегический подход к сковородкам и скалкам я перекрыл, ибо не могу позволить командору Ваймсу вас арестовывать, у него много других важных неотложных дел.”

Гленда помимо воли рассмеялась. А когда открыла дверь, с трудом подавила желание броситься патрицию на шею. Боги! Только увидев его здесь, в привычной кухонной обстановке, она по-настоящему поняла, как сильно тосковала по нему всё это время.

— Ну где там ваши уши, — она говорила весело, но недавние переживания дали о себе знать хрипотцой в голосе. — После сегодняшнего я имею право по крайней мере вас за них оттаскать.

— Вы расстроены, — констатировал патриций без тени улыбки.

— Нет… Немного, — с неохотой признала Гленда. — Не хочу это обсуждать.

Патриций кивнул и склонил к Гленде голову. Гленда осторожно потянула его за кончики ушей. Прикоснуться к нему даже так — микроскопически — было чертовски хорошо.

— Вы всё ещё сильно на меня злы? — спросил Ветинари, подняв голову.

Его глаза оказались внезапно очень близко. Так близко, что Гленда поняла — если немедленно не отойдёт на пару шагов, не выдержит и опять набросится на него с поцелуями. А сейчас для этого было не время, хотя бы потому, что где-то в замке по-прежнему оставалась леди Марголотта. Не хватало только, чтобы она застукала их с Ветинари трахающимися на кухне — явно же поцелуями, если что, дело не ограничится. Гленда поспешила отойти от патриция на безопасное расстояние. Внутри у неё всё горело — тело прекрасно помнило, какое удовольствие испытало благодаря Ветинари в прошлый раз и очень хотело его повторить.

— Как ваша поездка? — спросила она светским тоном и, чтобы занять руки, принялась намыливать грязную тарелку. На балу подавали только лёгкие закуски, и посуду оставили в раковинах до утра. Отмыть её не составило бы труда и позже, но времени на такую гору должно было уйти немало, так почему не начать сейчас?

— Успешно, как вы могли заметить, — ответил Ветинари, быстро закатав рукава и сняв с крючка полотенце. Не успела Гленда опомниться, как он уже вытирал чистую тарелку, а Гленда автоматически принялась за новую. — Вам недостаточно было моих поэтических отчётов?

— О, отчёты были прекрасны, — рассмеялась Гленда, — я бы хотела, чтобы вы как-нибудь лично зачитали их для меня с выражением. Но клики слишком коротки, а я готова спорить, вы сделали в пути немало интересных наблюдений. Или не вы, а кочегар Блэк?

— Должен вас огорчить, но декламация стихов, даже собственного сочинения, не входит в мои планы, что касается кочегара Блэка, он, боюсь, и вовсе на это не способен. Но развлечь вас байками о буднях кочегара Блэка я могу, если это хотя бы отчасти искупит мою вину за сегодняшний… Сюрприз.

— За этот сюрприз, сэр, вы ещё должны останетесь! — вспыхнула Гленда, вспомнив о дурацком титуле. — Но так и быть, можете начать искупление с историй, если они будут интересными или хотя бы забавными.

В сушилку отправилась уже третья вытертая тарелка.

***

В тёмном коридоре, скрытые от вездесущих тёмных клерков туманной пеленой, за патрицием и кухаркой-графиней наблюдали две тени.

— Она не вернётся, Натт. Могу тебя утешить лишь тем, что в этой игре проиграли мы оба. И, пожалуй, поскольку начала игру именно я, я обязана принести тебе свои извинения. Не думала, что на этот раз всё зайдёт так далеко.

— Я вас не остановил, госпожа, хотя Гленда именно этого от меня и требовала.

— Ты знал, что не сможешь.

— Я даже не попытался. Думаю, для неё это главное. Но позвольте спросить, почему именно сейчас вы пришли к такому выводу? Вы не теряли надежды до последнего, и вдруг…

— Они вдвоём моют посуду, Натт.

— Да, но… Мы с Глендой тоже неоднократно мыли посуду похожим образом.

— Надеюсь, моё замечание не слишком тебя расстроит, Натт, но ты — не патриций Анк-Морпорка. Каждая минута его времени дорогого стоит. Его участие в этом мероприятии… Представь, что ты отложил бы важные переговоры, чтобы лишний час проговорить с мисс Глендой, при этом она бы свои дела ради тебя не откладывала. Вот что здесь происходит на самом деле. А теперь, о боги! — они меняются местами. Я и не подозревала, что Хэвлок на это способен.

— Значит, суть в том, что он готов жертвовать ради неё важными делами?

— Нет, Натт, не жертвовать. Отложить. Суть в том, что этот человек, который мог бы сейчас планировать экономический захват Убервальда или вести тайные переговоры с щеботанским послом, предпочитает этим занятиям мытьё посуды — лишь для того, чтобы наслаждаться обществом мисс Гленды.

— Зная Гленду, мадам, я бы не поручился, что они не планируют экономический захват Убервальда в процессе.

— Хм, интересное замечание. Думаю, ты прав. Что ж, нам остаётся только удалиться и надеяться, что время излечит наши раны.