Чтение онлайн

Вам легко постичь, — прибавила она, — сколь любопытно мне узнать, как человек, не связанный со всеми нами и (говоря относительно) для нашей семьи посторонний, очутился среди вас в такую минуту. Умоляю, напишите немедля и объясните мне — если, разумеется, по весьма бесспорным причинам сие не должно остаться в тайне, каковая, очевидно, Лидии представляется необходимой; в таком случае я попытаюсь примириться с неизвестностью.

Грейсчёрч-стрит, сентября 6-го

Милая моя племянница,

Я получила твое посланье и все утро свое посвящу ответу, ибо предвижу, что краткого письма не достанет, дабы вместить то, что я намерена поведать. Должна признаться, твой вопрос меня удивил — от тебя я сего не ожидала. Не думай, впрочем, будто я сердита, ибо я разумею лишь, что не предполагала, будто тебе подобные расспросы будут потребны. Если ты предпочитаешь не понять меня, прости мою назойливость. Твой дядюшка удивлен не менее моего — и лишь его уверенность в том, что сие касается и тебя, позволила ему поступить тем манером, кой он избрал. Но, если в сем деле ты взаправду непричастна и несведуща, мне следует выражаться яснее. В тот самый день, когда я прибыла домой из Лонгборна, к дядюшке твоему явился весьма неожиданный посетитель. К нему пришел г-н Дарси, и они совещались несколько часов. Сие было до моего приезда, и любопытство мое воспылало чрезвычайно — подобно, очевидно, твоему. Он явился сообщить г-ну Гарднеру, что выяснил, где скрываются твоя сестра и г-н Уикэм, и беседовал с ними обоими — с Уикэмом несколько раз, с Лидией однажды. Насколько я поняла, он оставил Дербишир лишь днем позже нас и направился в город, вознамерившись их отыскать. Г-н Дарси, как он сие изъяснил, полагает себя виновным в том, что никчемность Уикэма не стала широко известна, дабы ни единая молодая женщина достойной репутации не смогла полюбить его или же ему довериться. Он великодушно приписал все сие заблужденьям своей гордости и признался, что ранее считал ниже своего достоинства раскрывать кому бы то ни было свои личные дела. Натура его должна была говорить сама за себя. Посему он счел своим долгом вмешаться и попытаться исправить то зло, кое причинил. Если у него имелся иной резон, сие ничуть не умаляет его достоинства. Он провел в городе несколько дней, прежде чем сумел их отыскать, однако у него имелись полезные сведенья, превосходящие наши, и мысль об этом явилась еще одной причиною его решенья за нами последовать. Судя по всему, есть одна дама, некая г-жа Янг, когда-то бывшая гувернанткою юной г-жи Дарси и уволенная, ибо навлекла на себя порицанье, хоть г-н Дарси и не сообщил, по какому поводу. Впоследствии она поселилась в большом доме на Эдвард-стрит и жила, сдавая комнаты внаем. Сия г-жа Янг была близко знакома с Уикэмом, и, едва прибыв в город, г-н Дарси отправился за сведеньями к ней. Миновало, однако, дня два или три, прежде чем ему удалось добиться от нее желаемого. Полагаю, она не соглашалась обмануть доверья к ней без подкупа или же неких посулов, ибо в самом деле знала, где искать ее друга. Уикэм действительно явился к ней, едва прибыв в Лондон, и они бы поселились у нее, будь она в состояньи их принять. В конце концов, однако, наш добрый друг раздобыл потребный адрес. Они жили на ***-стрит. Он увиделся с Уикэмом, а затем настоял на встрече с Лидией. Первоначально, признал г-н Дарси, он понуждал ее отказаться от нынешнего зазорного положенья и вернуться к друзьям, как только удастся уговорить их ее принять, и предлагал всю возможную помощь. Однако он обнаружил, что Лидия полна решимости оставаться там, где пребывала. Она и думать не хотела о своих друзьях, не нуждалась в его помощи и слышать не желала о том, чтобы оставить Уикэма. Она не сомневалась, что рано или поздно они поженятся, а задержка мало тревожила ее. Поскольку чувства ее были таковы, ему, по его мненью, оставалось лишь обеспечить и ускорить свадьбу, к коей, как с легкостью доказала ему первая же беседа с Уикэмом, тот не стремился ни минуты. Уикэм признался, что оставить полк понужден был некими настоятельными долгами чести, и не колеблясь возлагал всю порочность побега Лидии лишь на ее глупость. Он намеревался тотчас уволиться из полка; что же касается будущего, идеи его были крайне скудны. Ему следует куда-то отправиться, однако он не знает куда; жить ему не на что. Г-н Дарси спросил, почему он не женится на твоей сестре немедля. Г-н Беннет не слишком богат, однако смог бы о нем позаботиться, а в нынешнем положеньи брак был бы Уикэму благоприятен. Однако из ответа на сей вопрос г-н Дарси заключил, что Уикэм по-прежнему лелеет надежду на более успешное обогащенье посредством женитьбы в каком-нибудь другом графстве. В имеющихся условиях он, впрочем, не склонен был сопротивляться искушенью безотлагательной помощью. Они встречались несколько раз, ибо следовало обсудить многое. Уикэм, разумеется, желал более того, что мог получить, но в итоге был урезонен. Все уладив с ним, г-н Дарси ознакомил со своим планом твоего дядюшку и впервые навестил Грейсчёрч-стрит вечером накануне моего приезда. Однако увидеться с г-ном Гарднером ему не довелось, и, расспросив, г-н Дарси узнал, что с твоим дядюшкой пребывает твой отец, однако наутро последний уедет из города. Г-н Дарси счел, что с твоим отцом ему не удастся побеседовать столь же полезным манером, сколь удастся сие с твоим дядюшкой, и потому охотно отложил визит до отъезда твоего отца. Г-н Дарси не сообщил своего имени, и до следующего дня было известно лишь, что некий джентльмен заходил по делам. В субботу он пришел снова. Твой отец уехал, твой дядя был дома, и, как я уже сказала, они очень долго беседовали. Они вновь встретились в воскресенье — тогда с ним увиделась и я. Все уладилось лишь к понедельнику, и тогда же в Лонгборн отправили посыльного. Однако посетитель наш был крайне упрям. Мне представляется, Лиззи, что подлинный изъян его натуры — все-таки упрямство. Раньше ему ставили в вину множество недостатков, но сей — подлинный. Все, что возможно было сделать, он сделал сам, хотя, я уверена (и сие я говорю не затем, чтобы получить благодарность, так что ни слова не говори), твой дядюшка охотно уладил бы все самолично. Они препирались долгое время, коего ни обсуждаемый джентльмен, ни дама вовсе не заслуживали. Но в конце концов твой дядюшка был понужден уступить и, взамен истинной помощи племяннице, удовольствоваться незаслуженными похвалами за сию помощь, что ему весьма не по нраву; и мне мнится, что утреннее твое письмо обрадовало его безмерно, ибо потребовало объяснений, каковые избавят его от ложных заслуг и воздадут почести тому, кто их поистине достоин. Но, Лиззи, сие не надлежит знать никому, кроме тебя и, в крайнем случае, Джейн. Ты, я полагаю, прекрасно осведомлена о том, что сделано для сих молодых людей. Его долги были уплачены — в сумме, насколько я постигаю, значительно превышающей тысячу фунтов, еще одна тысяча, в дополненье к ее собственной, предназначена ей, и к тому же ему приобретено званье. Выше я изложила резоны, кои заставили г-на Дарси осуществить все сие в одиночку. Он, его скрытность и недостаток пониманья причиной тому, что Уикэм почитался не тем, кто он есть, а следовательно, был принимаем и воспринимаем так, как сие имело место. Быть может, в этом есть доля правды, хотя я сомневаюсь, что подобному событью могут быть виною его скрытность или чья бы то ни было. Но невзирая на все эти красноречивые заявленья, милая моя Лиззи, ты можешь быть совершенно уверена, что твой дядюшка ни за что не уступил бы, не подозревай он в г-не Дарси другого интереса. Когда все сие разрешилось, он вернулся к друзьям, оставшимся в Пемберли, уговорившись, однако, возвратиться в Лондон в день свадьбы, когда будут окончательно улажены все денежные вопросы. Пожалуй, ныне я рассказала все. Ты утверждаешь, что сие изложенье немало тебя удивит; надеюсь, во всяком случае, что оно не доставит тебе неудовольствия. Лидия приехала к нам, и мы постоянно принимали Уикэма. Он был в точности такой же, каким я знала его в Хартфордшире, но я бы не стала говорить, сколь мало радовало меня ее поведенье у нас, если б из письма Джейн, пришедшего в среду, не сделала вывода, что ее манеры по приезде домой вполне согласуются с теми, что она являла здесь; посему рассказ мой боли тебе не прибавит. Я то и дело беседовала с нею весьма серьезным образом, внушала ей всю порочность ее поступка и все несчастье, кое навлекла она на семью. Мне повезло, если она меня услышала, ибо не слушала она совершенно точно. Порою я раздражалась очень сильно, но затем вспоминала о милых моих Элизабет и Джейн и ради них выказывала терпенье. Г-н Дарси пунктуально возвратился и, как сообщила тебе Лидия, присутствовал на бракосочетании. Назавтра он отобедал с нами и собирался вновь уехать из города в среду либо четверг. Не рассердишься ли ты на меня, моя милая Лиззи, если я воспользуюсь случаем сообщить (на что прежде мне так и не хватило смелости), сколь сильно он мне понравился? Поведенье его с нами было во всех отношеньях столь же любезно, сколь сие видели мы в Дербишире. Его ум и сужденья мне весьма приятны; ему недостает лишь чуточки живости, а сему, если он женится благоразумно, его сможет научить супруга. Мне показалось, он очень скрытен — он едва ли помянул твое имя. Однако скрытность, похоже, нынче в моде. Пожалуйста, прости меня, если я чрезмерно забегаю вперед, или, во всяком случае, не наказывай изгнаньем из П. Мне не видать совершенного счастья, пока я не объеду весь парк. Лучше всего, пожалуй, низкий фаэтон с парой пони. Но я не могу писать долее. Дети требуют моего вниманья вот уже полчаса.

Весьма искренне твоя,

М. Гарднер.