Чтение онлайн

Бингли она тоже на миг увидела, и в сие краткое мгновенье заметила, что он доволен и смущен. Г-жа Беннет приняла его с безмерной любезностью, коей устыдились две старшие дочери — в особенности узрев, сколь разительно отличается сие от холодной и церемонной вежливости реверанса и обращенья к его другу.

Элизабет, знавшая, что мать ее обязана последнему защитой любимой дочери от несмываемого позора, особенно страдала и крайне мучительно переживала из-за того, что г-жа Беннет выделила г-на Дарси столь неудачным манером.

Дарси, осведомившись у Элизабет о г-не и г-же Гарднер — вопрос, на кой она не в силах была отвечать без смущенья, — едва ли молвил слово. Он не сидел подле нее — быть может, сие изъясняло его молчанье; однако в Дербишире все было иначе. Там он говорил с ее друзьями, если не мог беседовать с нею самой. Ныне же несколько минут истекли, а голос его не прозвучал ни единожды; порою, не в силах противиться любопытству, Элизабет, обращая взгляд на его лицо, обнаруживала, что он глядит на Джейн не реже, чем на нее саму, а зачастую ни на что вообще, а только в пол. Он явно был задумчивее и менее приветлив, нежели в их последнюю встречу. Элизабет огорчилась и за это рассердилась на себя.

«Могла ли я ожидать иного? — рассуждала она. — Но зачем же он приехал?»

Ей не хотелось беседовать ни с кем, кроме него, а обратиться к нему она едва ли находила в себе мужество.

Она осведомилась о его сестре, но ни к чему более оказалась не способна.

— Давненько вы от нас уехали, господин Бингли, — заметила г-жа Беннет.

С сим тот охотно согласился.

— Я уж стала бояться, что вы никогда не вернетесь. Люди вообще-то поговаривали, будто вы собираетесь на Михайлов день и вовсе от Незерфилда отказаться, но тем не менее же я надеюсь, что это неправда. После вашего отъезда тут много всего случилось. Юная госпожа Лукас вышла замуж. И одна из моих дочерей. Вы, должно быть, слышали — да вы наверняка видали в газетах. В «Таймс» пропечатали, и в «Курьере», хотя и не как полагается. Написали просто: «Недавно, Джордж Уикэм, эскв., на госпоже Лидии Беннет», и ни полслова о ее отце, или где она жила, ничего. Это все мой братец Гарднер учинил — не понимаю, как это у него так неловко получилось. Вы-то сами видели?

Бингли отвечал, что видел, и поздравил хозяйку. Элизабет не смела поднять глаз. Посему она не имела представленья, какое лицо было у г-на Дарси.

— Вот ведь как замечательно, коли дочка хорошо устроилась, — продолжала ее мать. — Но в то же время, господин Бингли, уж так тяжело, что ее взяли и забрали у меня. Они уехали в Ньюкасл, это, я так понимаю, далеко на севере, и там они останутся — уж и не знаю, надолго ли. Его полк расквартирован там — вы, наверное, слыхали, что он уволился из ***ширского полка и в регулярную армию пошел. Слава богу, у него все-таки есть друзья, хотя, может, их и меньше, нежели он заслуживает.

Элизабет, понимая, что сие нацелено против г-на Дарси, так терзалась стыдом, что едва в силах была усидеть на месте. Сие, впрочем, исторгло из нее речь, к кой прежде ничто не могло ее понудить, и Элизабет спросила Бингли, намеревается ли он задержаться в графстве. На несколько недель, он так полагает.

— Когда перебьете всю птицу у себя, господин Бингли, — вмешалась ее мать, — умоляю вас, приходите к нам и стреляйте сколько угодно в поместье господина Беннета. Я уверена, он будет несказанно счастлив вам услужить и прибережет для вас лучшие куропачьи выводки.

От сего излишнего, сего назойливого вниманья страдания Элизабет обострились. Она не сомневалась, что, замаячь ныне прекрасная будущность, на кою они питали надежды год назад, все стремительно завершилось бы сходным огорчительным манером. В ту минуту чувствовала она, что годы ее счастья или же счастья Джейн не в силах загладить сих мгновений мучительного замешательства.

«Первейшее желанье сердца моего, — сказала она себе, — никогда более не оказываться в обществе любого из этих двоих. Никакое удовольствие от их беседы не искупит подобного ужаса! Лучше бы я никогда более не видела ни того, ни другого!»

Однако страданья, коих не возместить годам счастья, ощутимо утишились вскоре, едва Элизабет узрела, сколь красота ее сестры разожгла восхищенье бывшего ее воздыхателя. Только зайдя, Бингли едва ли перемолвился с нею словом, но всякие пять минут его вниманье к Джейн росло. Ему она виделась столь же красивою, сколь была в прошлом году, столь же благодушной и искренней, хоть и не столь разговорчивой. Джейн старалась не выказать вовсе никаких перемен и не сомневалась, что разговаривает не меньше обычного. Однако мысли ее были так заняты, что порою она не замечала собственного молчанья.

Когда джентльмены поднялись, г-жа Беннет вспомнила, что намеревалась быть любезной, а посему пригласила их обоих через несколько дней отобедать в Лонгборне.

— Вы задолжали мне визит, господин Бингли, — прибавила она, — потому как, когда вы уехали зимою в город, вы обещали по-семейному с нами отобедать, как только вернетесь. Видите, я не забыла и, уверяю вас, сильно огорчилась, когда вы не вернулись и слова не сдержали.

Бингли в легком ошеломленьи выслушал сии реминисценции и отвечал, что непомерно сожалеет, однако дела не позволили. Засим джентльмены удалились.

Г-жа Беннет всерьез подумывала пригласить их к обеду сегодня же, но, хотя стол у нее всегда был хорош, полагала, что менее двух перемен блюд не хватит юноше, относительно коего она питала столь животрепещущие планы, и не удовлетворит аппетит и гордыню человека с доходом десять тысяч в год.

Едва они откланялись, Элизабет пошла прогуляться, дабы собраться с мыслями или, говоря иначе, беспрепятственно подумать о том, что запутает их еще более. Поведенье г-на Дарси изумляло ее и злило.

«Если он так и будет сидеть молча, мрачно и равнодушно, зачем, — размышляла она, — он явился вообще?»

Ни единая догадка радости ей не доставила.

«В городе он по-прежнему приятен и мил с дядюшкой и тетушкой; почему со мной иначе? Если он боится меня, зачем приехал? Если я ему безразлична, к чему безмолвствовать? Несносный, какой несносный человек! Я не стану более о нем думать».

Сие решенье некоторое время невольно осуществлялось, чему споспешествовало появленье Джейн, жизнерадостность коей доказывала, что визитеры порадовали ее больше, нежели сестру.

— Теперь, — сказала она, — первая встреча завершилась, и мне совсем легко. Я знаю себя, и его приход меня уж не смутит. Я рада, что он обедает с нами во вторник. Тогда все увидят, что мы оба встречаемся как обычные, равнодушные знакомые.

— О да, очень равнодушные, — засмеялась Элизабет. — О, Джейн, будь осторожна.

— Милая моя Лиззи, ужель ты полагаешь, будто я столь слаба, что ныне в опасности?

— Я полагаю, ты в великой опасности влюбить его в себя сильнее прежнего.