Чтение онлайн

– Мисс Беннет, безусловно, могла бы играть совсем недурно, если б только больше тренировалась и имела приличного учителя из Лондона. Она прелестно ставит руку, хотя вкусу ее еще далеко до того, что есть у Анны. Анна стала бы замечательной пианисткой, если бы здоровье позволило ей обучаться.

Элизабет подняла глаза на мистера Дарси, чтобы посмотреть, как тот воспримет похвалу кузине; но ни в этот момент, ни в какой-либо другой в глазах его не промелькнуло ничто даже отдаленно напоминавшее любовь. Вообще из всего его поведения по отношению к мисс де Бург Элизабет сделала весьма утешительный для мисс Бингли вывод: если б та была его родственницей, он с равным успехом предложил бы руку и сердце ей.

Леди Кэтрин продолжала извергать потоки критики по поводу игры мисс Беннет, изредка разбавляя их рекомендациями по упражнениям и развитию вкуса. Элизабет принимала наставления со всею воздержанностью, продиктованной ей хорошим воспитанием. По просьбе джентльменов она оставалась за инструментом до тех пор, пока к крыльцу не подали экипаж, доставивший гостей в дом пастора.

Следующее утро Элизабет встретила в одиночестве за письмом к Джейн, в то время как миссис Коллинз и Мария отправились по делам в соседнюю деревню. Звонок в дверь заставил ее вздрогнуть – гостей вроде бы никто не ждал. Поскольку никакой экипаж не громыхал под окном, это не могла быть леди Кэтрин. Придя к такому заключению, Элизабет отложила в сторону наполовину законченное письмо, дабы избежать ненужных вопросов, подошла к двери и к крайнему своему удивлению обнаружила мистера Дарси, одного мистера Дарси, который, воспользовавшись немым ее замешательством, прошел прямиком в комнату.

Похоже, он тоже немало удивился, застав мисс Беннет одну, и поэтому извинился за вмешательство, добавив, что надеялся застать всех леди дома.

Они сели в кресла; и после того, как Элизабет задала все приличествующие вопросы о домочадцах в Розингсе, возникла неловкая пауза, грозившая перерасти в полное молчание. Следовало немедленно спасать ситуацию; и в этой панической спешке барышня не нашла ничего другого, кроме того, чтобы вспомнить, когда они встречались в Хертфордшире в последний раз, и удовлетворить собственное любопытство, выслушав его комментарии относительно бегства друга из Незерфилда.

– Как неожиданно все вы покинули в ноябре Незерфилд, мистер Дарси! То-то, должно быть, удивился мистер Бингли, увидев вас рядом на следующий же день; ведь, если я верно припоминаю, он отправился в Лондон накануне вашего отъезда. Надеюсь, вы покинули мистера Бингли и его сестер, когда те были в добром здравии?

– Совершенно верно, спасибо.

Элизабет смекнула, что другого ответа из собеседника не вытянешь, поэтому после коротко паузы пошла в обходной маневр.

– Если я правильно поняла, мистер Бингли не имеет более желания возвращаться в покинутый Незерфилд?

– Ни разу не слышал, чтобы он такое говорил; но, вполне вероятно, в будущем он едва ли сможет проводить там столько же времени, как и в прошлом году. У него много друзей; да и сам мистер Бингли вошел сейчас в тот возраст, когда количество знакомых и обязательств перед ними неуклонно растет.

– Если он намерен лишь изредка наведываться в Незерфилд, для соседей его было бы лучше, если б он полностью отказался от этой усадьбы; ведь тогда в этом месте могла бы поселиться какая-нибудь семья. Но, вероятно, мистер Бингли брал этот дом, меньше всего учитывая желания соседей, и поэтому с нашей стороны было бы неразумно надеяться, что принципы его вдруг нынче изменятся.

– Я нисколько не удивлюсь, – заметил мистер Дарси, – если Бингли откажется от этого дома, как только объявится подходящий покупатель.

Элизабет промолчала. Она опасалась продолжать разговор о его друге и, не найдя больше ни одной достойной темы, предоставила эти заботы своему собеседнику. Приняв намек, тот вскоре заговорил:

– Этот дом кажется вполне удобным. Сдается мне, леди Кэтрин изрядно над ним потрудилась, прежде чем мистер Коллинз впервые объявился в Хансфорде.

– Совершенно с вами согласна. Щедрость ее безгранична. Но трудно даже вообразить человека более благодарного, чем мистер Коллинз.

– Похоже, мистеру Коллинзу очень повезло с женой.

– Воистину. Друзья его вполне могут возрадоваться, что наперсник их повстречался с разумной девушкой (коих, кстати, не так уж и много), согласившейся выйти за него замуж и сделавшей его счастливым. Моя подруга обладает весьма тонким пониманием, хотя я вовсе и не уверена в том, что замужество ее стало одним из тех поступков, которые я считаю мудрыми. Однако Шарлотта кажется вполне довольной, да и в финансовом отношении она едва ли могла пожелать чего-то большего.

– Должно быть, она была очень рада поселиться в относительной близости от родных и друзей.

– Вы называете это относительной близостью? Да здесь же добрых пятьдесят миль!

– Но что такое пятьдесят миль по хорошей дороге? Чуть больше, чем полдня путешествия. Да, это действительно относительно близко.

– Никогда не стала бы причислять расстояния к списку положительных доводов для брака, – заметила Элизабет. – Мне очень трудно согласиться с вами в том, что миссис Коллинз живет рядом с родными.

– Это лишь доказывает вашу собственную привязанность к Хертфордширу. Все то, с чем не граничит поместье Лонгбурн, я полагаю, вы считаете дальними далями.

Произнося это, он едва уловимо улыбнулся, и Элизабет, приняв это как намек на Джейн и Незерфилд, вспыхнула, ответив молодому человеку следующее:

– Я вовсе не имею в виду, что женщине желательно обосновываться рядом с семьей. «Далеко» и «близко» – понятия весьма относительные, и зависят они от целого ряда обстоятельств. Там, где денег достаточно для того, чтобы не считаться с дорожными расходами, расстояния не имеют значения. Но в нашем случае мы имеем дело с совершено иным положением. У мистера и миссис Коллинз вполне приличный доход, но он все же не тот, чтобы можно было свободно отправляться в путешествия по первой же прихоти. Я убеждена в том, что моя подруга не стала бы считать дом расположенным близко к родительскому, даже если бы эти пятьдесят миль сократились на половину.

Мистер Дарси подался в своем кресле немного вперед.

– Но у вас нет права на такую уж сильную привязанность к определенному месту. Вы не можете вечно жить в Лонгбурне.

Элизабет выглядела озадаченной. Джентльмен почувствовал перемену в ее настроении, поэтому откинулся на спинку, взял со стола газету и, глянув поверх нее, ледяным тоном произнес:

– Вам нравится Кент?

Краткий вопрос встретил не менее краткий ответ, и таким образом они оба обсуждали здешние места до тех пор, пока на пороге не появились Шарлотта и Мария, только что вернувшиеся с прогулки. Разговор тет-а-тет, который они застали, немало их удивил. Мистер Дарси снова извинился за нежданное свое появление и, просидев еще несколько минут в почти полном молчании, встал, раскланялся и удалился.

– Что бы все это значило? – озадаченно пробормотала Шарлотта, как только за гостем закрылась дверь. – Дорогая моя Элиза, он, наверняка, влюблен в тебя, ведь иначе мистер Дарси ни за что не осмелился бы вот так запросто к нам заглянуть.

Но когда Элизабет поведала подруге о той гнетущей тишине, что по большей части царила между ними, тут даже Шарлотта вынужденно призналась, что на любовь это действительно не очень-то похоже. В результате многочисленных правдоподобных и не очень правдоподобных предположений девушки сошлись на том, что мистер Дарси просто не знал, чем себя занять, и причина эта для нынешнего времени года прозвучала вполне убедительно. Всякие забавы на воздухе давно уже были позабыты. В стенах поместья его ждала леди Кэтрин, книги и бильярдный стол; но ни один мужчина не может долго находиться в застенках; а в близости дома пастора, в очаровании здешнего парка и приветливости семейства Коллинзов оба кузена находили массу удовольствия, и поэтому стали наведываться в Хансфорд почти каждый день. Они появлялись здесь в разные утренние часы, иногда вместе, иногда врозь, а то и вовсе в сопровождении тетки. Никто не сомневался в том, что визиты полковника Фитцуильяма вызваны симпатией к здешней компании, что, разумеется, не могло не повысить его популярность; и Элизабет, находясь в приятном обществе и ловя его полные обожания взгляды, с удовольствием вспоминала прежнего своего фаворита Джорджа Уикема; и, хотя по сравнению с ним в манерах полковника было куда как меньше подкупающей мягкости, по уму он явно мог обставить соперника.