Чтение онлайн

Причины, по которым в Хансфорд зачастил мистер Дарси, оказались не столь очевидными. Едва ли в основе его визитов лежала тяга к компании, потому что он вполне мог позволить себе просидеть в стороне ото всех минут десять, так и не раскрыв рта, а когда все же начинал говорить, то делал это скорее по принуждению, нежели чем по доброй воле, – дань приличиям, и никак не удовольствие. Он редко выглядел бодрым и оживленным. Миссис Коллинз так и не сумела составить четкое о нем представление. Полковник Фитцуильям, время от времени громогласно хохоча над несуразностью кузена, лишь подчеркивал и без того разительный контраст между ними. Шарлотте хотелось верить, будто хандра молодого человека является следствием несчастной любви, предмет которой – ее подруга Элиза, и поэтому она всерьез решила докопаться до истины. Она не сводила с него испытующего взгляда в каждый свой визит в Розингс и в каждый его приход в Хансфорд, но сие упражнение на внимательность ожидаемых плодов не явило. Разумеется, он подолгу рассматривал ее подругу, но значение его взглядов оставалось весьма спорным. Мистер Дарси смотрел открыто и пристально; и, хотя миссис Коллинз постоянно задавалась вопросом, была ли в этих взглядах любовь, чаще она приходила к заключению, что, кроме рассеянности, ничего за ними не стоит.

Раз или два она высказывала Элизабет собственные предположения относительно его чувств, но подруга лишь смеялась над нелепостью этих мыслей; и миссис Коллинз, считая преждевременным настаивать на своем мнении, дабы не возбудить надежды, имевшие вполне реальные шансы закончится совершенно ничем, молчала, но продолжала пребывать в уверенности, что рано или поздно неприязнь покинет сердце подруги, если только та, конечно, решит, что нет ничего невозможного.

В заботах о счастье Элизабет Шарлотта время от времени грезила ее свадьбой с полковником Фитцуильямом. Вне всяких сомнений, этот офицер был выше всех похвал, и, безусловно, он был неравнодушен к мисс Беннет, а его положение в обществе служило гарантом прочно стоящей на ногах семьи; но в то же время на другой чаше весов стоял мистер Дарси, покровительствовавший церкви, а кузен его ничем подобным не прославился.

Элизабет не раз встречала мистера Дарси в парке во время бесцельных своих прогулок и в том, что его занесло туда, где бывает только она, усматривала лишь злой рок. Дабы обмануть злодейку-судьбу, она пошла на хитрость и решила предупредить молодого человека о том, что именно эта дорожка является самой ее любимой среди великого множества троп, в изобилии проложенных в более ухоженной части парка. Кто бы мог подумать, что, несмотря на такие ухищрения, вскоре состоится вторая их встреча! Но так оно и случилось, и, более того, за ней последовала третья. Элизабет даже подумывала о каре Господней и злых проделках случая, расшалившегося, как капризное дитя, потому что ничто, кроме подобных причин, не могло принести в эти пустынные рощи мистера Дарси. Сказать друг другу им было нечего, за сухими приветствиями следовали неловкие паузы, и мисс Беннет, не в силах выдерживать молчание, наскоро прощалась и торопилась к дому. Вот лишь несчастье – мистер Дарси всегда считал своим долгом окликнуть знакомую и поспешить рядом с нею. Многословным он не был никогда, да и она не затрудняла себя ни разговорами, ни вниманием к его словам. Только в третью встречу ее поразила мысль о том, что мистер Дарси задает определенно странные, не связанные друг с другом вопросы о ее пребывании в Хансфорде, о любви к уединенным прогулкам и ее впечатлениях относительно семейной жизни четы Коллинзов. Обсуждая же Розингс и ее неприятие домашних устоев де Бург, он решительно заверял попутчицу в том, что, доведись ей снова приехать в Кент, она непременно остановится и там тоже. Мистер Дарси прямо-таки недвусмысленно намекал на этот странный визит, и барышня терялась в догадках. Имел ли он в виду полковника Фитцуильяма? Она полагала, что если спутник ее и имеет хоть что-нибудь в виду, то это что-нибудь, на которое он так настойчиво ссылается, непременно должно случиться еще в этом сезоне. Непонятные его намеки выбивали Элизабет из колеи, поэтому теперь, оказавшись у низкой калитки напротив дома священника, она радовалась как никогда.

Однажды, отчаянно шурша прошлогодними листьями и в третий раз перечитывая последнее письмо Джейн, особенно те его абзацы, из которых явствовало, что писались они в дурном настроении, Элизабет, вместо того чтобы по привычке неожиданно натолкнуться на мистера Дарси, в тихом своем перелеске встретила полковника Фитцуильяма, очевидно, поджидавшего ее. Немедленно спрятав письмо в рукав, и набросив на лицо улыбку, мисс Беннет изумленно воскликнула:

– Вот уж не знала я раньше, что вам нравится гулять по этой тропинке!

– Я просто бродил по парку, как делаю это каждый год, чтобы потом завершить свой обход у Коллинзов. А вы собираетесь идти еще дальше?

– Нет, собственно говоря. Обычно я поворачиваю уже через пару шагов.

Сказав это, она тут же свернула обратно, и к дому они побрели уже вместе.

– Вы точно покидаете Кент в субботу? – поинтересовалась Элизабет.

– Да, если Дарси снова не отложит отъезд. Хотя я всецело к его услугам. Он занимается делами только себе в удовольствие.

– И даже если дела его не радуют, он, по крайней мере, наслаждается возможностью выбора. Я не встречала еще человека, более самозабвенно любящего делать только то, что ему приятно, чем мистер Дарси.

– Он действительно любит поступать по-своему, – вторил ей полковник Фитцуильям. – Но разве все мы в этом не похожи на него? Здесь все дело просто в том, что у него для этого больше средств, чем у остальных, – он богат, а многие вокруг бедны. Я знаю, о чем говорю. Младший сын, видите ли, с детства приучается к покорности и самопожертвованию.

– Сдается мне, что младший сын графа едва ли знаком и с тем, и с другим лишением. А вообще, говоря более серьезно, что вы знаете о покорности и самопожертвовании? Когда у вас не было достаточно денег, чтобы поехать, куда вздумается, или купить себе то, что заблагорассудится?

– Все это мелкие невзгоды, хотя, наверное, мне и грех жаловаться на нехватку денег. Но что касается вещей более значимых, то здесь мне денег может и не хватить. Младшие сыновья не могут жениться по велению собственного сердца.

– Если только сердце не указывает им на женщину с состоянием, что случается не так уж и редко.

– Наша привычка к достатку делает нас слишком зависимыми, и среди моих собратьев по несчастью едва ли часто повстречаешься с тем, кто готов презреть деньги ради любви.

– Неужели вы все это говорите специально для меня? – словно сраженная ударом молнии, остановилась Элизабет и, покраснев от собственной догадки, поспешила добавить: – Умоляю, скажите же мне, сколько обычно ст(ит младший сын графа? Если только старший брат не болен, я думаю, вы не станете требовать больше пятидесяти тысяч фунтов.

Он ответил ей в том же игривом духе, и на этом предмет оставили в покое. Для того, чтобы прервать молчание, которое, как Элизабет опасалась, могло оскорбить его после всего, что было сказано, она вскоре заговорила снова.

– Как я понимаю, кузен взял вас с собой только для того, чтобы в его распоряжении постоянно кто-то был. Странно, отчего он не женится, чтобы обеспечить себе это преимущество навечно. Хотя, возможно, сейчас для этой роли вполне годится его сестра; и, коль она находится исключительно под его опекой, он может поступать с ней так, как ему только взбредет на ум.

– Нет, – возразил полковник, – это преимущество он вынужден делить со мной. Я вместе с ним числюсь в опекунах мисс Дарси.

– Неужели? Ах, не томите, расскажите мне поскорее, как вы справляетесь со своей ролью? Ваша подопечная доставляет вам много хлопот? С юными леди ее возраста порой бывает очень трудно сладить, а если в ней к тому же живет истинный дух Дарси, она, наверняка, поступает только по-своему.

Мисс Беннет задавала эти вопросы и в то же время ловила на себе пристальный взгляд сэра Фитцуильяма; и после того, как он немедленно поинтересовался, отчего ей кажется, будто с мисс Дарси не так-то легко ужиться, Элизабет поняла, что так или иначе подобралась слишком близко к истине, поэтому с ответом она не лукавила.

– Вам не следует меня бояться. О ней я никогда ничего плохого не слышала, и, более того, считаю ее одним из самых сговорчивых созданий в мире. Некоторые мои приятельницы, знакомые с мисс Дарси, а именно, мисс Бингли и миссис Херст, просто без ума от нее. Мне кажется, вы говорили, будто знакомы с ними.

– Да, совсем немного. Их брат весьма приятный джентльмен. Он в большой дружбе с Дарси.

– О да! – скривила губы Элизабет. – Мистер Дарси безгранично добр к мистеру Бингли и чудовищно много о нем заботится.

– Заботится! Я действительно согласен с вами в том, что он заботится, но только там, где заботы его жизненно необходимы. Когда мы ехали нынче в Розингс, из разговора с кузеном я понял, что этот Бингли многим ему обязан. Впрочем, я вынужден извиниться, ведь Дарси не упоминал имен, так что все это лишь мои собственные умозаключения.