Чтение онлайн

 - Оно у нас настояно на южных пахучих травах. Некоторые очень даже любят, по своему вкусу, приправлять им блюда или салаты, которые получаются от этого особенно ароматными.

 - Продолжай, голубчик, - Вильям Яковлевич грозно посмотрел на, встрявшего в допрос, Канделяброва, - и что Поливанов?

– А они будто заснули, но вроде и не спят, а как-то чудно; всхрапывают и рот открывают, как, если бы им не хватало воздуха. Тут я понял, что дело неладно и побежал к начальству.

 - А почему не сразу к медику?

 - У нас такой порядок. Все чрезвычайные распоряжения исполняются через старшин, – объяснил за официанта Шаблыкин. – Делается так во избежание осложнений. Публика у нас деликатная и требует деликатного обращения. Не всегда прислуга может сообразить, что к чему.

– Скажи мне, Иван, вот ещё что: с момента, как ты накрыл стол для Поливанова и его приходом во «фруктовую», сколько прошло времени?

 - С полчаса точно.

 - И ты всё время был у этого стола безотлучно?

 - Это невозможно. У меня много обязанностей, особенно в конце рабочего дня. Я сделал сервировку на две персоны, протёр приборы, рюмки, фужеры, поставил вино, закуски и накрыл всё большой салфеткой до прихода гостей, а сам отошёл к другому столу. Там у нас ежедневно ставят фуршет из фруктов и сладостей для всех желающих. Мне надо было проследить, чтобы официанты не забыли поставить на ночь клубнику на ледник. Это входит в обязанности старшего официанта.

 - А ты старший?

 - Уже третий месяц. Вы это можете увидеть по моему фраку.

 - Действительно, я только сейчас сообразил, что ты не в ливрее.

 - Старший официант должен выделяться из общей массы прислуги, чтобы его могли отличить гости, если у них возникнет вопрос или положение, которое они не смогли решить с рядовым официантом, – обстоятельно объяснил Сокольский.

 - Я думал, что это обязанности дворецкого.

 - Дворецкий осуществляет общий надзор за прислугой. У него много других обязанностей. А старший официант контролирует и улаживает возможные претензии к кухне, обслуживанию, сервировке столов и оплате счетов гостями. Именно поэтому он во фраке, как старший из обслуживающего персонала.

 - Выходит, что старший официант не обслуживает гостей?

 - Только в крайнем случае, когда не хватает рук.

 - Тогда, почему же, ты, Иван, стал обслуживать Поливанова? Ведь вчера, кажется, наплыва гостей не наблюдалось.

 За него поспешил ответить Шаблыкин.

 - В наших традициях всегда идти навстречу пожеланиям постоянных членов клуба. Таким был Алексей Алексеевич. Он привык, что его обслуживал Матвеев, был им доволен и не хотел менять привычку делать заказы только ему. Подобных случаев много. У нас, к примеру, постоянно бывает князь Платон, человек известный и уже в весьма преклонных летах. Он ещё в 73-ем году входил в комитет по правке устава клуба. Он такой чудак, каких свет не видывал. И что? Все его требования клуб выполняет всегда в точности. Десятки лет князя обслуживает один и тот же старый лакей, которого клуб держит исключительно для него, никто не занимает его кресла в маленькой синей гостиной, и ест он только своими именными приборами, даже в дни самых больших торжеств, когда в большой столовой зале выставляется клубный парадный сервиз.

 - Ясно. Давайте вернёмся к вчерашнему вечеру, – предложил Собакин и опять обратился к официанту: - Кто-нибудь подходил к столу за то время, пока он стоял накрытым, а Поливанова ещё не было?

 - Я специально не смотрел, но в зале никого, по-моему, уже не было. Если бы кто-нибудь вошёл, я бы сразу заметил.

 - Где врач, который вчера осматривал Поливанова?- обратился Собакин к старшинам.

 Шаблыкин развёл руками.

 - Куликов обещал вернуться назад сразу после того, как отвезёт Алексея Алексеевича домой и убедится, что с ним всё в порядке. Ночью он прислал мне записку, что приедет сразу же, как освободится. Пока он не появлялся. Ждём.

 - Что ж, пока расскажите мне, кто вчера готовил ужин для Поливанова?

 - Как обычно, один из наших кухмейстеров, – ответил Сокольский. – Вчера дежурил Феофанов. Наши повара - надёжные и проведенные люди и, поверьте, они дорожат своим местом, как впрочем, и их помощники. А посторонних мы на кухню не пускаем.

 - А из клубных гурманов?

 - Зайти, конечно, могут, если есть такое желание, – продолжал объяснять Сокольский. - Но, когда такое случается, то всё внимание обращено к посетителю и, пока он не уйдёт, рядом с ним всё время находится главный повар смены. Таковы правила. Я вчера осведомлялся: на кухне за весь день никого посторонних не было.

 - А сколько людей обслуживают кухню и имеют к ней доступ?

 - В обычный день, какой был вчера, да ещё не в сезон, людей было мало: кухмейстер, его подмастерье, прислуга для чистки овощей, кухонный мужик для чёрной работы, человек при плитах, булочник со своим помощником, мороженщик плюс один старший и три сменных официанта, которые забирают из кухни готовые блюда, – подробно объяснил Шаблыкин.

 - А вы говорите мало, – вздохнул Вильям Яковлевич.

 - Это - что! На Рождество или в дни парадных обедов, как например, в день празднования основания клуба, у нас готовят сразу четыре кухмейстера и с каждым не меньше двух подмастерьев, не считая прочего обслуживающего персонала. Лакеев и официантов – человек сорок. Шутка ли, качественно обслужить четыреста человек членов клуба и гостей! На Масленицу на отдельной плите блины пекут всю неделю два специально нанятых для этого дела повара. Так верите, они ночами тесто квасят и целыми днями потом стоят у плиты. Пекут так много, что к концу недели у них ноги пухнут!

 Вошёл лакей, поклонился гостям и что-то зашептал на ухо Шаблыкину.

 - Пусть войдёт, – сказал ему старшина. – Господа, приехал Куликов.

 Вошёл худощавый мужчина средних лет, с удивительно лошадиной головой, жилистой шеей и непомерно длинными руками. Серый сюртук смотрелся на нём, как попона.

 - Ну, что скажете, Савва Никитич, - бросились к нему старшины. – Как наш больной?

 Доктор сначала беззвучно задвигал большим кадыком, потом, со звуком проглотил что-то несуществующее и произнёс:

 - Господин Поливанов скончался под утро вторым ударом. Смерть зафиксирована мною и домашним врачом Алексея Алексеевича. Я его срочно вызвал посреди ночи, когда больному стало хуже.

 «Ай да Елена Васильевна!» - опять подумал Ипатов.

 - Вот это да! – ахнул князь.

 - Святые угодники, помогите! – закрестился Сокольский.

 Шаблыкин открыл рот, чтобы что-то сказать, но только махнул рукой.

 - Скажите, - обратился Собакин к Куликову: – вы уверены, что господин Поливанов умер своей смертью?

 - Всё показывает на удар, – вздохнул Савва Никитич. – Будет вскрытие и тогда можно будет с достоверностью назвать причину смерти.

 - Посуду, на которой Поливанов вчера ужинал, вымыли? – без надежды спросил Вильям Яковлевич.

 Шаблыкин развёл руками:

 - Кто ж, знал?

 - Позвольте, если они сами собой, то есть по своему нездоровью, умерли, то злодейства не было? Куда же кольцо подевалось? – воскликнул граф.

 - Вот именно, – закивал доктор. – Алексей Алексеевич несколько раз, до своего окончательного забытья, указывал на палец и что-то пытался сказать, но уж очень невразумительно. Это его очень беспокоило.

 - Ему бы на преступника указать, а не на палец, – буркнул Сокольский. – Заварилась каша – теперь расхлёбывай!

– Нет, – мотнул лошадиной головой Куликов, – о преступнике он ничего не говорил. У него речь была сильно нарушена.

 - Может он кольцо просто уронил, когда ему плохо стало? Может надо, как следует, поискать на столе или под столом, – подал голос Ипатов.

 Сокольский махнул рукой.

 - Исползали и перетрясли всю комнату, молодой человек. Я собственноручно вёл осмотр. Даже землю из двух больших кадок с цветами велел просеять. Ничего.