Чтение онлайн

 - Господи, Твоя Сила! – воскликнул Шаблыкин – Что делать-то, вразуми!

 - Да, дело пренеприятное. Дойдёт до губернатора… - удручённо промолвил Сокольский.

 - О чём вы, Александр Львович! – вскричал Брюмер.
– Не его опасайтесь, он нас поймёт. Слухи проклятущие поползут дальше, в северную столицу, нам на посрамленье – вот что страшно. Это вам не фунт изюму: «В Английском воруют». Только и придётся тогда на Бога уповать да на его императорское высочество Сергея Александровича , чтобы он, по-родственному, всё государю доложил.

 - Может быть, имеет смысл поискать кольцо у господина Поливанова дома? А вдруг он, по забывчивости и вследствие нездоровья, в тот день забыл его одеть? – опять спросил Ипатов.

 - Можно, конечно, и поискать, – с досадой ответил князь. – Но, как я уже говорил, Алексей Алексеевич за всё время владения кольцом, ни разу не снял его с руки. Я за это ручаюсь: он сам мне об этом неоднократно говорил.

 - А потом, господин Поливанов неспроста указывал на свой палец. Видно было, что он беспокоится о пропавшем алмазе – добавил доктор.

 Повисла гнетущая тишина. Первым встрепенулся Шаблыкин.

 - Вильям Яковлевич, теперь вся надежда на вас. Помогите разобраться в этой чертовщине. Гибнет репутация лучшего клуба России, – вскричал он.

Собакин тут же ответил:

 - Я рад помочь, дорогой Пётр Иванович, но, давайте не будем торопиться. Сначала дождёмся официального заключения причин смерти. В случае, если судебная медицина подтвердит диагноз господ врачей, а «Чёрное сердце» так и не будет найдено, я возьмусь за это дело. Если же установят, что господина Поливанова убили, то - это уже дело полиции.

 - Слава тебе, Господи! – выдохнул Шаблыкин. – Я теперь хоть усну спокойно.

 Но вместо того, чтобы отправиться на боковую, старшина опять налил себе изрядную стопку водки. У него был такой вид, будто неприятная история с предполагаемой кражей или того хуже – убийством, благополучно закончилась и сдана на вечные времена в архив непогрешимого Английского клуба.

– Раз уж мы здесь, я бы со своими помощниками, с вашего позволения, осмотрел место происшествия да заодно и весь клуб. И, пожалуйста, дайте нам провожатого, да посмекалистей, чтобы мог вразумительно объяснить, что будет непонятно.

 - Конечно-конечно. Всё покажем и расскажем, если это надо, – закивал Шаблыкин и обратился к Сокольскому: - Уж не самому ли вам, Александр Львович, произвести обход? Клуб вы знаете, как свои пять пальцев, да и сору из избы будет меньше вынесено, а?

 Сокольский кивнул и, обернувшись к гостям, предложил:

 - Давайте спустимся вниз и начнём осмотр с первого этажа, так сказать, с парада.

 Клуб впечатлял уже от дверей. На всём лежал отпечаток основательности, комфорта и солидной роскоши. Зеленоватый вестибюль и тот был о шести колоннах, которые двумя рядами предваряли парадную мраморную лестницу на второй этаж. Впечатляла швейцарская и вместительный гардероб. Куда ни глянь – по всем углам стояли кадки с редкими южными деревьями, а между ними живописными столбами торчали лакеи, одетые в ливреи, чулки и башмаки с пряжками служителей Двора императора Александра I. Всё это великолепие множилось в больших настенных зеркалах. По задней стороне первого этажа вдоль всего здания тянулся на две стороны длинный коридор с хозяйственными помещениями клуба. В подвале размещался большой винный погреб и кладовые. Прямо напротив парадного входа небольшой коридор выводил посетителей на летнюю веранду и в большой парк.

 Несмотря на раннее для клуба время, повсюду кипела работа, везде хлопотала прислуга, шустро выполняя свои обязанности.

 - Сколько у вас здесь всего входов-выходов? – поинтересовался Собакин.

 - Считайте сами, – отозвался старшина, – выйти из клуба можно с парадного входа, из двух флигелей, из дальних ворот парка, с хозяйственного двора.

 - Я вижу, что и со второго этажа по внешним лестницам можно спуститься прямо в парк?

 - Можно, – подтвердил Сокольский. – В здании клуба есть и внутренние и внешние боковые лестницы. Это очень удобно для обслуживающего персонала: они не снуют туда-сюда на виду у гостей: обслужили, подали, что просят и убрались с глаз долой по боковому проходу. Удобно. По нашему уставу, как вы знаете, к нам в клуб нет доступа, так сказать, лучшей половине человечества, кроме одного дня: венчания на царство очередного императора России, когда по приезде его в Москву, в клубе устраивается грандиозный завтрак и чай для всей императорской семьи и Двора. В другие дни: ни-ни. Но, в течение года во время больших торжеств, чествований и праздничных приёмов, мы приглашаем известных актёров, певцов, цыганский хор и прочие таланты выступить перед членами клуба и гостями. Тут уж без женского пола – никуда. В таких случаях мы используем внешние боковые лестницы, по которым артисток проводят прямо наверх, в парадные залы, минуя все клубные помещения. В летнее время, как сейчас, этими проходами пользуются и члены клуба, чтобы быстрее спуститься прямо в парк.

 - Получается, что при таком обилии лестниц и входов постороннему человеку проникнуть в клуб труда не составляет? – резюмировал Собакин.

 - Напрасно вы так полагаете, – обидчиво возразил Александр Львович. – Все входные двери на запорах и открытыми не стоят. За этим следят доверенные лица. А потом, смотрите, где бы мы с вами не находились, везде есть люди. Чужого здесь сразу приметят, особенно, если незнакомец идёт один, без провожатого.

 - Что ж, ваши люди знают всех членов клуба в лицо?- не поверил сыщик.

 - Кухонному мужику, положим, это ни к чему. Да он без дела от кухни ни на шаг не отойдёт. А вот, к примеру, швейцары, лакеи, официанты и старшие служащие, знают почти всех не только в лицо, но и осведомлены об их привычках. Особенно, о тех, кто бывает постоянно. На том стоим. За гостями - особый догляд, как никак – чужие. Да-с. А новых членов клуба мы сразу показываем обслуге и называем, чтобы запоминали.

 - А посторонний может незаметно затесаться среди обслуживающего персонала? – не отступал Собакин.- Народу, как я вижу, у вас тут много.

 - Действительно, штат у нас огромный, но работает он, как хорошо заведённый механизм. Попасть на службу в клуб непросто: нужна рекомендация и не одна. На вакантное место мы объявляем конкурс и, поступивший к нам, держится за своё место не меньше, чем чиновник за министерское. В клубе у каждого служащего немало льгот и денежных вознаграждений. По истечении десяти лет непорочной службы мы выплачиваем пенсион в размере трети годового оклада, а после пятнадцати лет работы уже половину годового жалования. Таким работникам - доверие полное. А за новенькими – постоянный догляд, уверяю вас. Так что не сомневайтесь, незнакомца враз бы вычислили и донесли дворецкому, а тот без сомнения тут же принял меры.

 - Выходит, что преступление, если оно произошло, не мог совершить человек со стороны?

 - Не берусь судить о таких вещах, но если и случился грех, то, скорее всего, по вине гостей, а не служащих, – вздохнул Сокольский. – Правда, это только моё мнение, Вильям Яковлевич, и я прошу его никому не объявлять.

 - Не беспокойтесь, – заверил его сыщик.
– Для меня очень ценно ваше суждение по этому вопросу, - и предложил: - Давайте теперь осмотрим второй этаж.

 «Богатство-то какое! – удивлялся Ипатов, поднимаясь наверх, вслед за остальными. – Наверное, в царском дворце так же».

 Парадный вход второго этажа украшал портик с двумя мраморными кариатидами . Швейцар театральным жестом распахнул перед ними двери.

 - У нас шутят, что это единственные женщины клуба, – улыбнулся Сокольский, – да и те, всегда остаются за дверями.

 Канделябров одобрительно хмыкнул.

 - Это наша аванзала, – продолжал показывать старшина.

 Посреди неё стоял большой круглый стол с малахитовой столешницей изумительной красоты. На нём лежал гостевой журнал с фамилиями приглашённых в клуб и их поручителями. Тут же были разложены докладные записки старшин, расписания будущих мероприятий и отчёты об уже прошедших праздниках и парадных обедах. Вдоль окон помещались покойные кожаные диваны, где сейчас мирно беседовали, а точнее сказать дремали, два старичка. Обращали на себя внимание большие ширмы, расписанные видами крепостей и морских баталий. Как объяснил старшина – их использовали во время баллотировки. На противоположной от окон стене, в изящной раме висело меню дня клубной кухни. Рядом находилась знаменитая «чёрная доска», на которой записывались имена карточных должников и тех, кому по уставу грозило или было определено отчисление из главного клуба России. Сейчас доска пустовала.