Чтение онлайн

— Это было необходимо в то время.

— Ну, конечно… Всегда что-то делаешь с определенное целью, а потом это приносит зло в мир.

Мак-Левуд встал из-за стола, потянулся. Значит, Рамирес поможет ему, а помощь друга в предстоящем деле была необходима. Расчеты показали, что остановки «Декабря» будет достаточно для разрушения Экрана. На одном реакторе сейчас плановый ремонт, два других еще не заработали после акций террористов. Мак-Левуд подвел Учителя к глобусу, который ему подарили стеклодувы в Йене. Они умудрились поверх земного шара выдуть купол, закрепив его в двух местах тоненькими лучиками стекла. Один из лучиков Мак-Левуд и задумал обрубить. Человечество, убедившись, что угроза миновала, не даст вновь заковать себя в душный панцирь.

— Вот здесь!

Рамирес склонился над глобусом, разглядывая указанную Горцем ярко-красную точку, обозначающую на стекле «Декабрь». От созерцания глобуса обоих отвлек взволнованный голос Луизы:

— Алан Нейман, его увезли в Макс!

Рамирес удивленно обернулся и спросил у вбежавшей в кабинет женщины:

— Макс… Что это?

— Это тюрьма. Самая охраняемая тюрьма, — Мак-Левуд покачал головой. Значит, его записка так и осталась лежать в баночке с молотым кофе.

— Мак-Левуд. Пока ты не выполнишь всё свои обязанности здесь, не раздашь долги, ты не сможешь вернуться на Зайст, — голос Рамиреса стал сух и суров.

— Я и не собираюсь оставлять свои долги.

— Что ж, в этом случае мое возрождение было не напрасным, и твое время наступило!

Рамирес повернулся к глобусу, еще мгновение он рассматривал яркие кровавые пятна реакторов на стеклянном колпаке — и вдруг с размаху ударил кулаком по шару. Осколки стекла со звоном посыпались на пол.

— Меня зовут Санчес Белолобос де Рамирес, я личный помощник короля Филиппа II, — уверенно ответил чистую правду друг Мак-Левуда на вопрос дежурного оператора.

Машина с двумя пассажирами стояла на КПП по дороге к реактору.

— Кончайте шутить, ребята!

Дежурный хорошо знал свое дело и уже был готов перекрыть путь.

— Да успокойтесь! Мы просто заблудились в пустыне. Вообще-то, мы просто ищем путь к Вегасу, — Конор, забыв подготовленную фразу, всё равно проговорил первое, что пришло в голову. Потом, виновато улыбаясь, повернулся к Рамиресу, как бы ища поддержки у спутника.

Оператор на секунду расслабился: похоже, это действительно непутевые туристы.

Машина завизжала покрышками, рванула с места и скрылась в клубах поднятой пыли. Мак-Левуд внимательно вглядывался в дорогу и вел машину к установке. всё было продумано и подготовлено заранее. В багажнике, в специально сваренном стальном ящике, лежала Луиза. Мужчины вчера дома были вынуждены признать убедительные доводы, что обойтись без её помощи будет сложно.

Рамиреса мучило странное предчувствие. Не раз ему приходилось попадать в достаточно сложные ситуации. Но теперь почему-то казалось, что события могут стать роковыми. Он с любовью поглядывал на сосредоточенного Мак-Левуда.

— Приготовились!

Конор волновался скореё за любимую женщину, чем за себя и Рамиреса. Автомобиль на огромной скорости пробил шлагбаум и влетел в огромное помещение, где обычно останавливались автобусы с обслуживающим персоналом и грузовики. Охранники уже четыре минуты назад узнали, что через КПП прорвалась машина, и были готовы встретить нарушителей. После недавней удачной попытки террористов в руководстве подразделений произошли значительные перемещения, и вновь назначенные командиры излишне волновались. Это было их первое ЧП. Может, от того, как всё сложится сегодня, будет зависеть их служебная карьера.

Такой наглости не ожидали даже старые вояки: форд на огромной скорости мчался в направлении спецподъезда, ведущего к административному корпусу. Автоматные очереди слились в сплошной гул. Дымом от выстрелов заполнилось всё помещение. Через пять секунд в машине не осталось живого места. Она на спущенных колесах по инерции прокатилась метров десять и остановилась. Команды прекратить огонь никто не услышал. Поэтому тела сидевших в машине долго вздрагивали от многочисленных попаданий. Создавалось впечатление, что трупы всё еще шевелятся: раскачивают руками, двигают головами, пытаются встать. Наконец стало понятно, что больше терзать тела нет смысла, а то от них вообще ничего не останется. Стрельба прекратилась.

Почему-то до сих пор неуверенные солдаты во главе с сержантом подошли к предмету, который раньше назывался автомобилем. Преступники явно больше не представляли собой опасности. Передние дверцы были похожи на сито с бесчисленными пробоинами от пуль 45 калибра. Задние были не так изуродованы, что говорило о неплохой меткости автоматчиков.

Солдаты обошли машину кругом, ни к чему не дотрагиваясь, после чего открыли багажник, предусмотрительно направив туда дула автоматов.

— Привет, в меня вы не будете стрелять?! Спасибо!

Вояки могли ожидать увидеть что угодно, только не ослепительной милой улыбки Луизы. Женщина наконец-то смогла сесть. Направленные на неё дула заставили инстинктивно поднять обе руки. Оторопевшие военные наконец расслабились. Сержант, гордясь своей догадливостью, протянул женщине руку и помог ей выбраться.

— Вы знаете, я ехала, а эти ребята напали на меня, засунули в багажник и… О черт! — Луиза не договорила, заметив безжизненно валявшиеся на сиденьях тела Рамиреса и Конора. Хотя женщина знала о бессмертии обоих, ей стало не по себе. Не верилось, что эти груды мяса могут снова ожить.

Через тридцать минут Луиза сидела в больничном коридоре. Она только что прошла медицинское освидетельствование, и теперь ждала его результатов. Доктор вынырнул из своего кабинета и, пораженный красотой женщины, несколько растерянно сообщил:

— Должен вас обрадовать! После обследования выяснилось, что у вас, кроме пары синяков, никаких повреждений нет. Через день вы сможете покинуть это помещение… С вами ничего не случилось.

Произнося эти слова, мужчина в белом халате посчитал возможным дотронуться до красавицы. Пальцами он аккуратно и быстро приподнял ей веки и проверил состояние зрачков. Пока он раздумывал, что бы еще осмотреть, Луиза оборвала предприимчивого врача:

— А что с этими ребятами?

— Ну, с ними всё покончено. У них по сотне пуль в теле.

В это время за ширмой, недалеко от беседующих Конор поднял голову и огляделся, стараясь сориентироваться. Почти одновременно с ним очнулся от вынужденного сна и Рамирес.

— Сто восемь, — тихо уточнил слова врача Конор.

— А у меня сто двенадцать, — обиженно проговорил Санчес.

— Да брось ты, не обращай внимания на эти царапины…

— Царапины… Ты посмотри, что они сделали с моим костюмом, — сокрушался Рамирес.