Чтение онлайн

— Во сколько?

— В семь. Будь готова. Надень что-нибудь скромное. Не нужно дразнить русских.

— Как скажешь.

Я вышла из кабинета с каменным лицом. Скромное. Он сказал «скромное». Значит, будет скромное. Но по-моему.

К семи вечера я стояла перед зеркалом в платье цвета тёмного вина — закрытое спереди, без выреза, без голых плеч, до колена. Скромно. Но спина... спина была открыта ровно настолько, чтобы заставить любого мужчину задуматься. Компромисс между отцовским приказом и моим характером.

Мама вышла из своей комнаты в сером костюме — элегантная, холодная, с ниткой жемчуга на шее. Мы сели в машину: отец впереди, мы с мамой сзади. Ехали молча. Я смотрела в окно на темнеющие улицы и думала, что еду в логово врага. Добровольно. Собственными ногами.

Особняк Северовых оказался не таким, как я ожидала. Я думала, это будет что-то вроде нашего — старинное, с колоннами и фресками. Но русские выбрали другое. Перестроенный завод на окраине города, у самого порта. Огромное бетонное здание с панорамными окнами, минимализм, холод, промышленная эстетика. Никаких нимф в фонтанах, никаких кипарисов. Только сталь, стекло и бетон.

У ворот нас встретила охрана — крепкие парни в чёрном, с такими лицами, будто они лично участвовали в каждой войне за передел города. Марко напрягся, но промолчал. Вражда враждой, а протокол протоколом. Сегодня мы гости.

Нас провели внутрь. Огромный холл с высокими потолками, бетонные стены, но полы из дорогого дерева. Лестница на второй этаж — металлическая, индустриальная. На стенах — никаких картин, только светильники холодного света. Здесь пахло кожей, металлом и едва уловимо — дорогим табаком. Его запахом.

Вадим Северов ждал нас в гостиной. Я впервые увидела его вблизи. Грузный, массивный, с перебитым носом и серыми глазами — такими же, как у сына, но более холодными. Он носил свой возраст как броню: глубокие морщины, седые волосы коротко стрижены, тяжёлый подбородок говорил о несгибаемой воле. Он не улыбался. Просто смотрел и оценивал.

— Лучано, — он протянул руку. — Рад видеть.

— Вадим, — отец пожал её. Два Дона смотрели друг на друга как два старых тигра, которые заключили временное перемирие, но не доверяют друг другу ни на грош.

— А это, должно быть, София, — Вадим перевёл взгляд на меня. Его глаза прошлись по моему лицу, фигуре, платью. Не как мужчина смотрит на женщину. Как оценщик смотрит на товар. — Красивая. Лучано, у тебя хороший товар.

Я сжала зубы, но улыбнулась.

— Благодарю, синьор Северов.

— Можно просто Вадим. Мы теперь семья.

Семья. Я почти рассмеялась.

— Где Ярослав? — спросил отец.

— Сейчас спустится. Дела в порту, задержался. Прошу к столу.

Нас провели в столовую. Длинный стол из металла и стекла, стулья с кожаной обивкой. Никаких скатертей, никаких салфеток с вензелями. Всё просто, грубо, по-мужски. Русские не тратили время на украшательства. Они тратили время на войну.

Мы сели. Я — между мамой и пустым стулом, который явно предназначался для Ярослава. Передо мной поставили тарелку с чем-то мясным и бокал для вина. Я не притронулась ни к тому, ни к другому. Ждала.

Он вошёл через десять минут. Без извинений, без объяснений. Просто появился в дверях — огромный, в чёрной водолазке, с влажными после душа волосами. Татуировки на шее выглядывали из-под ворота. Он был зол — я видела это по тому, как напряжены его плечи, как сжаты челюсти. Что-то случилось в порту.

— Извиняюсь за опоздание, — бросил он коротко, садясь рядом со мной. — Дела.

— Ничего страшного, — ответил Лучано. — Мы только начали.

Ярослав повернулся ко мне. Его серые глаза встретились с моими, и я увидела, как в них что-то изменилось. Злость ушла на задний план, уступив место чему-то другому. Голоду. Интересу.

— София, — сказал он.

— Ярослав.

Мы смотрели друг на друга поверх тарелок и бокалов. Его колено под столом коснулось моего — случайно или нет, я не знала. Но он не отдёрнул ногу. И я не отдёрнула свою.

— Как продвигается подготовка к свадьбе? — спросил Вадим, разрезая мясо. — У вас, итальянцев, это, кажется, целый ритуал.

— Всё идёт по плану, — ответил Лучано. — Платье выбрано, ресторан заказан, гости приглашены.

— Отлично. Ярослав, покажешь невесте дом после ужина?

— Покажу, — ответил он коротко. — Обязательно. Весь дом. От и до.

То, как он это сказал, заставило меня сжать бёдра под столом.

Ужин продолжался. Отцы говорили о делах — порты, таможня, Корсаро, какие-то новые маршруты. Мама изредка вставляла вежливые фразы. Я молчала. Ярослав тоже. Мы сидели рядом и не разговаривали, но напряжение между нами было таким плотным, что, казалось, его можно потрогать.

Под столом его ладонь легла на моё колено. Я замерла. Его пальцы были горячими даже сквозь ткань платья. Он не двигал рукой, не сжимал, не пытался залезть выше. Просто держал — как ставят печать на документ. «Моё».

Я положила свою ладонь поверх его и попыталась убрать. Он не дал. Перевернул руку, переплёл наши пальцы и сжал. Крепко. До боли.

— Что ты делаешь? — прошептала я, не поворачивая головы.

— Держу то, что моё, — ответил он так же тихо.

— Я не твоя.

— Будешь.

Я выдернула руку и демонстративно положила её на стол. Вадим заметил движение, но ничего не сказал. Только усмехнулся краем губ.

— Десерт? — предложил он.

— Нет, благодарю, — ответила я. — Может быть, Ярослав покажет мне дом?

— Конечно, — он встал, отодвинул стул. — Идём, принцесса.

Я поднялась. Отец бросил на меня предупреждающий взгляд, но промолчал. Я вышла из-за стола и последовала за Ярославом.

Он повёл меня по коридорам. Шаг у него был широкий, уверенный, хозяйский. Я едва поспевала на каблуках.

— Это кухня. Это гостевая спальня. Здесь живёт охрана. Здесь тренажёрный зал.

— Ты как риелтор, — заметила я.

— Стараюсь, — он усмехнулся. — А это мой этаж.

Мы поднялись по металлической лестнице наверх. Здесь было темнее и тише. Коридор с панорамными окнами выходил на порт — внизу горели огни, двигались краны, где-то гудел корабль.

— Впечатляет, — признала я, глядя в окно.

— Мне нравится. Весь город как на ладони. Все порты. Все маршруты. Всё, что моё.