Чтение онлайн

— Я понимаю, почему.

Я прошлась по деревянной террасе, глядя на озеро. Вода была спокойной, как зеркало. В ней отражались сосны и серое небо. Пахло хвоей, дымом из трубы и чем-то свежим — снегом, который лежал на вершинах.

— Здесь можно дышать, — сказала я.

— Здесь можно жить, — поправил он.

Мы вошли в дом. Внутри было тепло — кто-то заранее протопил камин. Гостиная с огромным диваном, кухня-столовая, деревянная лестница на второй этаж. Никаких мраморных полов, никаких фресок. Только дерево, камень и огонь. Просто. Уютно. По-настоящему.

— Твоя спальня наверху, — Ярослав кивнул на лестницу. — Моя — здесь, внизу.

— Мы будем спать раздельно?

— Ты хочешь вместе? — его глаза блеснули.

Я промолчала. Он усмехнулся и понёс мою сумку наверх.

Вечером мы сидели на террасе, закутавшись в пледы, с бокалами красного вина. Ярослав разжёг костёр в уличном очаге, и огонь бросал тёплые отсветы на наши лица. Озеро перед нами было чёрным и спокойным. Горы на том берегу темнели на фоне закатного неба.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросил он. — Что-нибудь настоящее.

— Что именно?

— Что угодно. О чём ты мечтаешь. Чего боишься. Почему куришь.

Я усмехнулась.

— Курю, потому что это единственное, что я могу контролировать. Вся моя жизнь расписана отцом: где учиться, что носить, за кого выходить замуж. А сигарета — она моя. Только моя.

— Понимаю.

— А мечтаю... — я помолчала. — Мечтаю о свободе. Звучит банально, да? Дочь мафиозного Дона мечтает о свободе. Но это правда. Я хочу однажды проснуться и понять, что я никому ничего не должна. Что я могу поехать куда захочу, заняться чем захочу, быть с кем захочу. Без оглядки на семью, на долг, на традиции.

— Ты могла бы заниматься модой, — сказал он. — У тебя вкус. Ты разбираешься в тряпках.

— Ты думаешь, мода — это несерьёзно?

— Я думаю, что серьёзно всё, что приносит деньги и удовольствие. А ты в этом профессионал.

Я улыбнулась. Комплимент от Ярослава Северова — это дорогого стоило.

— А ты? О чём мечтаешь ты?

Он задумался. Пламя костра отражалось в его серых глазах.

— Не знаю. Никогда не думал об этом.

— Врёшь.

— Возможно, — он сделал глоток вина. — Ладно. Я мечтаю, чтобы однажды всё это закончилось. Войны, разборки, смерти. Чтобы я мог просто жить. С женой. С детьми. Без страха, что завтра кого-то из них убьют.

— У тебя будут дети?

— У нас будут дети, — поправил он. — Если ты захочешь.

Я покраснела. Он говорил о детях так буднично, как о погоде. И это пугало. И одновременно — притягивало.

— Ты странный, — повторила я.

— Ты тоже.

Мы замолчали. Костер потрескивал, вино согревало изнутри. Я чувствовала себя... хорошо. Впервые за долгое время. Без масок, без брони, без постоянной войны. Просто сидеть у огня с мужчиной, который, возможно, не зверь. Который, возможно, просто человек. Такой же сломанный, как я.

— Я боюсь завтрашнего дня, — призналась я тихо.

— Почему?

— Потому что завтра всё может измениться. А я не люблю перемены.

— Я тоже, — он протянул руку и накрыл мою ладонь своей. — Но вместе мы справимся.

Я не отдёрнула руку. Его ладонь была горячей и грубой. Но сейчас она не требовала, не давила, не завоёвывала. Она просто была рядом. И это было именно то, что мне нужно.

Мы сидели у костра до поздней ночи. Говорили о разном: о детстве, о страхах, о смешных случаях из жизни. Он рассказал, как в пятнадцать лет угнал отцовскую машину и разбил её. Я рассказала, как в двенадцать лет заперла учительницу в классе. Мы смеялись, пили вино, и с каждым часом стена между нами становилась всё тоньше.

Когда я наконец пошла спать, он проводил меня до лестницы.

— Доброй ночи, принцесса.

— Доброй ночи, Ярослав.

Я поднялась в спальню, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось. Я не хотела спать одна. Я хотела спуститься вниз, в его комнату, и провести эту ночь с ним. Не из страсти, не из ненависти. Просто чтобы быть рядом.

Но я не сделала этого. Потому что Руссо не сдаются без боя.

Даже если битва уже проиграна.

Ярослав.

Я не спал. Снова.

Лежал на диване в гостиной, смотрел на догорающие угли в камине и злился. На неё. На себя. На всё это дерьмо, в которое мы вляпались. Она была там, наверху, в десяти шагах от меня. В моём доме. В моей постели — формально, не физически. И я не мог пойти к ней, хотя хотел этого так, что яйца ныли. Не потому, что боялся отказа. Отказ я бы пережил. Я боялся, что она снова посмотрит на меня как на пустое место. Как на зверя, которого терпят только потому, что так решили отцы.

Она спустилась на рассвете. Я услышал её шаги по лестнице — лёгкие, осторожные. Она думала, что я сплю. Когда она вошла в гостиную, я сидел у окна с бокалом виски. В одних джинсах, босиком. Она замерла на пороге. Мой свитер висел на ней мешком, волосы растрёпаны, на лице — ни грамма косметики. И всё равно она была самой красивой женщиной, которую я видел.

— Не спится? — спросил я.

— Холодно. Одеяло тонкое.

— Надо было брать моё. Я не кусаюсь.

— Я тебе не верю.

— Правильно. Иногда кусаюсь.

Она не улыбнулась. Просто прошла к окну, встала рядом, но на расстоянии вытянутой руки. Мы смотрели на озеро — серое, спокойное, в предрассветной дымке.

— Зачем ты привёз меня сюда? — спросила она.

— Хотел узнать тебя. Настоящую.

— Зачем? Чтобы понять, как мной управлять?

— Чтобы понять, почему я не могу тебя забыть.

Она фыркнула.

— Это не моя проблема. Сам влюбился — сам лечись.

Я резко повернулся к ней.

— Ты всегда такая стерва?

— Только с теми, кто считает меня своей собственностью.

— Я никогда не считал тебя собственностью.

— Врёшь. Ты сказал «ты моя» через пять минут после того, как узнал, кто я. Ты лапал меня под столом на глазах у отцов. Ты ворвался в примерочную и требовал, чтобы я разделась. Это не про любовь, Ярослав. Это про контроль.

— А тебе не приходило в голову, что это может быть и тем, и другим? — я сделал шаг к ней. Она не отступила. — Что я могу хотеть тебя и одновременно любить?