Чтение онлайн

Он упал рядом, тяжело дыша. Его рука нашла мою, сжала.

— Ты моя, — повторил он. — И ты больше никогда не будешь танцевать с другими. Поняла?

— Поняла.

— Даже если я пропадаю на три дня. Даже если на неделю. Ты ждёшь меня. И когда я возвращаюсь, ты моя. Всегда.

— Всегда, — повторила я. — Но ты тоже. Никаких других женщин. Я видела, как они смотрят на тебя. Если хоть одна прикоснётся...

— Я разорву её. И любого, кто посмотрит на тебя.

— Договорились.

Мы лежали в машине, голые, в пятнах его спермы и моих соков. За окнами проплывали огни ночного города. Я прижалась к нему и чувствовала, как его сердце постепенно успокаивается.

— Я ревную, — сказал он тихо. — Я никогда не ревновал раньше. Никого. А тебя — до бешенства. До желания убивать.

— Это плохо?

— Не знаю. Это новое. Я не умею с этим справляться иначе.

— Кроме как трахать меня до полусмерти?

— Это лучший способ.

— Тогда трахай меня почаще. Может, научишься.

Он усмехнулся. Поцеловал меня в лоб.

— Ты невозможная.

— Я знаю. Но я твоя невозможная.

— Это да.

Машина остановилась у нашего дома. Водитель деликатно кашлянул через перегородку. Мы кое-как оделись — точнее, он накинул на меня свой пиджак, потому что моё платье превратилось в лохмотья. Вышли, держась за руки. Охрана у входа сделала вид, что ничего не заметила.

В спальне он раздел меня окончательно и уложил в постель. Потом разделся сам и лёг рядом, прижав меня к себе.

— Я постараюсь не пропадать так надолго, — сказал он. — Но война есть война.

— Я знаю. Просто дай мне знать, что ты жив. Одно сообщение. Этого достаточно.

— Договорились.

— И иногда бери меня с собой. Я тоже могу быть полезной. Я не просто жена. Я Руссо. А теперь Северова.

— Я знаю. Завтра у нас совещание по «красному дню». Приходи. Ты нужна.

— Хорошо.

Я закрыла глаза. Его пальцы лениво гладили мои волосы. Его сердце билось ровно и спокойно. Мой муж. Мой ревнивый, бешеный, невыносимый муж. Который готов убить любого, кто посмотрит на меня. Который кончает на мою грудь и тут же клянётся мне в любви. Который пропадает на три дня и возвращается, чтобы трахнуть меня в машине как последнюю шлюху, а потом нести на руках в постель.

Я любила его. До безумия. До дрожи. До смерти.

И знала, что он чувствует то же самое.

Ярослав.

Я проснулся раньше неё. Снова. Это становилось привычкой — лежать в предрассветной тишине, смотреть, как она спит, и думать. Вчерашняя ночь всё ещё горела в крови. Её танец с бригадиром. Её тело, прижатое к другому мужчине. Её глаза, глядящие на меня с вызовом, когда я вытаскивал её из клуба.

Ярость никуда не ушла. Она затаилась внутри, как зверь в засаде. Я знал, что она сделала это специально — чтобы позлить меня, чтобы привлечь внимание. И это сработало. Но ярость требовала выхода. Не просто секса в машине, не просто грубых слов. Я хотел большего. Хотел полного, абсолютного контроля. Хотел, чтобы она поняла раз и навсегда: она моя. И игры с другими мужчинами не останутся без последствий.

Она пошевелилась во сне, вздохнула, прижалась ближе. Её обнажённое тело было тёплым и мягким. На груди всё ещё оставались следы моей спермы — я не позволил ей смыть их вчера. Сказал: «Это моя метка. Будешь спать так». И она подчинилась. Впервые — без возражений. Это завело меня ещё сильнее.

Я провёл рукой по её плечу, по шее, по щеке. Она открыла глаза — сонные, тёмные, с золотыми искрами.

— Доброе утро, — прошептала она.

— Доброе, — мой голос был низким, хриплым. — Как спалось?

— Хорошо. А тебе?

— Я не спал.

— Почему?

— Думал.

— О чём?

— О вчерашнем вечере. О твоём танце. О его руках на твоей талии.

Она напряглась. Я почувствовал, как её мышцы сжались. Она знала, что разговор не закончен. Знала, что вчерашний секс в машине был только прелюдией.

— Я думала, мы уже всё выяснили, — сказала она осторожно.

— Выяснили. Но не до конца. Ты получила свой оргазм. Я получил свой. Но наказание ещё не завершено.

— Наказание? — она приподнялась на локте. — Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Её глаза расширились. Я видел, как в них мелькнул страх. И возбуждение. Она хотела этого. Может, не осознавала, но её тело уже реагировало — соски напряглись, дыхание участилось.

— Что ты собираешься делать? — спросила она.

— Для начала — раздеть тебя.

— Я и так голая.

— Да. Это удобно.

Я сел на кровати и достал из ящика тумбочки два шёлковых шарфа. Она смотрела на них с опаской.

— Что это?

— Твои путы.

— Ты хочешь связать меня?

— Да. Ты доверяешь мне?

Пауза. Долгая. Её глаза изучали моё лицо. Потом она кивнула.

— Да.

— Тогда протяни руки.

Она подчинилась. Медленно, с замиранием сердца — я чувствовал её пульс, когда прикоснулся к запястьям. Я привязал её правую руку к изголовью кровати, потом левую. Шёлк был прочным, но мягким — он не оставлял синяков, но не позволял вырваться. Она лежала передо мной, распятая, обнажённая, беззащитная. Самая красивая картина, которую я видел.

— Ты не можешь двигаться, — сказал я. — Не можешь прикоснуться ко мне. Не можешь остановить меня. Всё, что будет происходить, — только моё решение. Ты поняла?

— Да, — её голос дрогнул.

— Если тебе будет больно или страшно, скажи «стоп». И я остановлюсь. Немедленно. Это правило. Ты знаешь его?

— Знаю.

— Хорошо.

Я встал с кровати, подошёл к окну. Солнце только начинало вставать над портом. Я стоял к ней спиной, давая ей время привыкнуть к своей беспомощности. Слышал её дыхание — неровное, но не паническое. Она доверяла мне. Это доверие стоило больше, чем всё золото мира.

— Ты танцевала с ним, — начал я, не оборачиваясь. — Ты позволяла ему прикасаться к себе. Его руки были здесь, — я повернулся и коснулся её талии. — И здесь, — мои пальцы скользнули ниже, к бёдрам. Она вздрогнула.

— Я уже извинилась, — прошептала она.

— Извинения приняты. Но я хочу, чтобы ты запомнила этот урок. Хочу, чтобы ты знала, что бывает, когда ты играешь с огнём.

— И что же бывает?

— Огонь жжёт.

Я наклонился и поцеловал её. Нежно, почти робко — контраст с моими словами. Её губы раскрылись навстречу. Я углубил поцелуй, но тут же отстранился. Она застонала от разочарования.