Чтение онлайн

— Сделаем.

— И ещё. Усиль охрану Софии. С сегодняшнего дня с ней всегда должно быть минимум двое наших людей. Она никуда не выходит без сопровождения. Ясно?

— Ясно, — Дэн кивнул и вышел.

Я остался один. Смотрел на карту и думал. «Белая вдова». Хорошее имя для той, кто сеет смерть. Но она не знает, с кем связалась. Я найду её. Я найду Корсаро. И я закончу эту войну. Раз и навсегда.

Телефон зажужжал. Сообщение от жены:

«Как дела? Ты скоро?»

Я улыбнулся, несмотря ни на что.

«Скоро. Жди. Люблю.»

«Я тоже. Буду ждать в спальне. Без одежды.»

Вот так. Даже посреди войны, посреди крови и планов мести, она умудрялась заставить меня улыбаться. Моя жена. Моя принцесса. Моя собственная война и мой собственный мир.

Я убрал телефон и пошёл к машине. Впереди был долгий вечер — подготовка к налёту на бар. Но перед этим я должен увидеть её. Хотя бы на минуту. Просто чтобы напомнить себе, ради чего всё это.

Дома я застал её в гостиной. Она сидела на диване с ноутбуком, что-то печатала. Увидев меня, отложила компьютер и поднялась.

— Ты рано.

— Заехал перед операцией, — я подошёл, обнял её. — Хотел увидеть тебя.

— Что-то случилось?

— Нет. Просто... бывают дни, когда нужно напоминание.

— О чём?

— О том, ради чего я воюю.

Она прижалась ко мне. Я вдыхал запах её волос — вишня и что-то тёплое, домашнее. Моя женщина. Моя причина.

— Я волнуюсь за тебя, — сказала она тихо.

— Не надо. Это моя работа.

— Я знаю. Но я всё равно волнуюсь.

— Ничего со мной не случится. Я обещал тебе — мы будем просто жить. И я сдержу обещание.

Она подняла голову и поцеловала меня. Коротко, но крепко. Как печать на контракте.

— Возвращайся скорее.

— Обязательно.

Я отпустил её и вышел. В машине меня уже ждал Дэн.

— Бар оцеплен. Люди Корсаро внутри. Пятеро, включая капитанов. Готовы.

— Тогда поехали. Пусть знают: охота началась.

Машина рванула в ночь. Я смотрел на огни порта и думал о том, что сказал Софии. «Мы будем просто жить». Я обещал ей это. И я сдержу обещание. Даже если для этого придётся залить город кровью.

София.

Три дня. Три дня он пропадал. Три дня я не видела его, не слышала его голоса, не чувствовала его запаха. Только короткие сообщения: «Всё нормально», «Не жди», «Скоро буду». Я понимала, что идёт война. Понимала, что он занят. Но это не делало ожидание легче.

На четвёртый день я сорвалась.

Позвонила своей подруге, с которой мы когда-то сбегали на вечеринки. Она теперь тоже была в игре — вышла замуж за одного из бригадиров Ярослава. Мы договорились встретиться в клубе. Том самом, нейтральном, где можно было пить, танцевать и забываться. Мне нужно было забыться. Мне нужно было почувствовать себя живой. Не просто женой мафиозного Дона, не просто стратегом в войне, а женщиной. Которую хотят. Которую ждут дома.

Я надела самое дерзкое платье, которое у меня было. Чёрное, обтягивающее, с глубоким вырезом до пупка и открытой спиной. Никакого белья, кроме крошечных трусиков. На ногах — шпильки. Волосы уложила в голливудскую волну. Когда оделась и посмотрела на себя в зеркало, то подумала: «Если он не хочет быть дома, пусть знает, чего лишается».

Клуб встретил меня гулом басов и запахом дорогого алкоголя. Моя подруга уже ждала за столиком с шампанским. Мы обнялись, выпили, начали болтать. Рядом с ней были двое бригадиров Ярослава — парни из его охраны. Они улыбались мне, предлагали выпить, говорили комплименты. Я знала, что они здесь неслучайно. Знала, что муж приставил их следить за мной. Но сегодня мне было плевать.

— Потанцуем? — предложила я подруге.

— Давай!

Мы вышли на танцпол. Музыка била по ушам, свет мигал, тела вокруг двигались как единый организм. Я закрыла глаза и начала танцевать. Просто танцевать, отпуская напряжение последних дней. Мои бёдра двигались в ритм, руки взлетали вверх, волосы разметались по плечам. Я чувствовала себя свободной. Почти.

Чьи-то руки легли мне на талию. Я открыла глаза. Один из бригадиров — молодой, симпатичный, с наглой ухмылкой — прижимался ко мне. Я не оттолкнула его. Почему-то не захотела. Вместо этого я развернулась к нему лицом и продолжила танцевать, глядя ему в глаза. Он был симпатичный. Но он был не Ярослав. И именно поэтому я это делала. Чтобы доказать себе, что я всё ещё могу. Что я не привязана. Что я не стала слабой.

— Ты горячая, — прокричал бригадир мне в ухо.

— Ты даже не представляешь насколько.

— Твой муж не будет против?

— Мой муж сейчас занят. И вообще, это просто танец.

— Просто танец, — повторил он и прижал меня ближе.

Я почувствовала его возбуждение сквозь джинсы и чуть не рассмеялась. Бедный парень. Он не знал, с кем связался. Не знал, что мой муж разорвёт его голыми руками, если увидит это.

И тут я увидела его. Ярослав стоял у входа на танцпол. Огромный, в чёрной водолазке, с каменным лицом. Его глаза горели. Не просто гневом — холодной, смертельной яростью. Он смотрел на меня и бригадира, и я видела, как его челюсть сжалась, а кулаки побелели.

Бригадир тоже заметил его и побледнел. Его руки мгновенно исчезли с моей талии.

— Шеф, я... Это просто танец. Ничего такого. Клянусь.

— Пошёл вон, — голос Ярослава был тихим, но таким, что у меня мурашки побежали по спине.

Бригадир исчез. Буквально испарился. Я осталась одна посреди танцпола. Ярослав взял меня за локоть. Не грубо, но крепко.

— Мы уходим.

— Я ещё не закончила.

— Ты закончила.

Он вывел меня из клуба через служебный вход. Я не сопротивлялась. Его пальцы сжимали мою руку, но не причиняли боли. Он контролировал себя. Пока.

Машина ждала у крыльца. Он открыл дверь, усадил меня на заднее сиденье, сел сам. Водитель завёл двигатель. Перегородка между нами и водителем была поднята.

В салоне повисла тишина. Густая, как сицилийский мёд. Он смотрел в окно, не поворачиваясь ко мне. Его профиль был жёстким, как высеченный из камня. Я слышала его дыхание — ровное, но слишком глубокое. Он пытался успокоиться.

— Ты закончил? — спросила я с вызовом.

— Нет, — его голос был низким, с хрипотцой. — Я даже не начинал.

— Это был просто танец.

— Это был мой бригадир. Его руки на моей жене. Он прижимался к тебе.

— Я не отталкивала его.

— Я видел.

— И что? Ты хочешь наказать меня?

Он повернулся. Его глаза впились в мои. Я видела в них всё: ярость, боль, ревность, и под всем этим — желание. Дикое, неконтролируемое.

— Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он медленно, — что ты моя. Не потому что я тебя купил. Не потому что так решили отцы. А потому что ты сама так решила. Ты сказала «Твоя». Ты сказала «Люблю». И я тебе поверил.