Чтение онлайн

София.

Три дня. Три дня после свадьбы. Три дня я была примерной женой — холодной, но исполняющей супружеский долг. Он трахал меня каждую ночь, и каждую ночь я кончала, но не говорила ни слова о чувствах. Он думал, что побеждает. Что моё тело, отзывающееся на его прикосновения, — это знак капитуляции. Он ошибался. Моё тело было моим оружием. И сегодня я собиралась использовать его против него самого.

Я позвонила Бьянке — единственной подруге, которой доверяла. Мы когда-то сбегали на вечеринки, пока отцы думали, что мы сидим дома и вышиваем крестиком. Она до сих пор была свободна, красива и готова к приключениям.

— Собирайся. Едем в клуб. Через час.

— Ты сумасшедшая? Ты замужем три дня.

— Именно поэтому. Мне нужно напомнить мужу, что я не его собственность.

Я открыла гардероб и долго перебирала платья. То, которое я искала, висело в самом конце — чёрное, купленное в Париже полгода назад. Я ни разу его не надевала. Оно было слишком вызывающим даже для меня. Обтягивающая ткань, которая облегала тело как вторая кожа, и вырез, спускавшийся почти до пупка, оставляя грудь едва прикрытой. Спина была открыта полностью — до самого основания позвоночника. Разрез на бедре поднимался так высоко, что любое движение открывало вид на кружево чулок. Ткани было ровно столько, чтобы меня не арестовали за непристойное поведение, но каждый мужчина в этом клубе будет представлять, как снимает это платье. Каждый. И Ярославу доложат о каждом.

Я надела туфли на шпильке — тонкой, как игла, и высокой, как моя гордость. Подвела глаза чёрным так, чтобы взгляд стал опасным. Губы накрасила алой помадой — той самой, от которой у мужа сносит крышу. Волосы оставила распущенными — они волнами падали на плечи и спину, прикрывая то, что и так было почти не прикрыто. Когда я посмотрела на себя в зеркало, то усмехнулась. Из стекла на меня смотрела не жена мафиозного Дона. Смотрела женщина, которая объявляет войну.

Я вышла из спальни, и его реакция стоила всего. Ярослав сидел в гостиной с ноутбуком, но когда он поднял глаза и увидел меня, его пальцы замерли над клавиатурой. Его взгляд медленно прошёлся по моему телу — от каблуков до выреза, от выреза до разреза на бедре. Я видела, как напряглась его челюсть. Как его пальцы сжали подлокотник кресла с такой силой, что побелели костяшки. Как в его серых глазах вспыхнул огонь — не просто злость, не просто желание, а их гремучая смесь.

— Ты куда-то собралась? — его голос был низким, хриплым, как скрежет металла.

— В клуб. С подругой. Развеяться.

— В этом?

— А что не так? Платье красивое. Париж, между прочим. Ручная работа.

— Ты выглядишь как...

— Как кто? — я выгнула бровь, наслаждаясь его бешенством. — Договаривай.

— Как женщина, которая ищет приключений.

— Может, и ищу. Тебе-то что? Ты же занят. У тебя ноутбук, работа, дела.

— София. Ты моя жена.

— Я в курсе. Кольцо на пальце, документы в сейфе. Но это не значит, что я буду сидеть дома и ждать, пока ты наиграешься в свои войны.

— Дело не в войнах. Ты выходишь в этом платье, и каждый мужик в радиусе километра будет пялиться на тебя.

— Это их право. У них есть глаза.

— А у меня есть руки. И если кто-то прикоснётся к тебе, я эти руки сломаю.

— Тогда тебе придётся сломать руки половине города.

— Я готов.

— Ты сумасшедший.

— Да. И это твоя вина.

Он встал и подошёл ко мне. Остановился вплотную — так близко, что я чувствовала жар его тела, его запах, его ярость. Его глаза смотрели на меня сверху вниз, и я видела в них всё: злость, ревность, желание, отчаяние. Он хотел меня. И ненавидел за это. И я наслаждалась каждым мгновением.

— Ты делаешь это специально, — сказал он. — Чтобы разозлить меня.

— Конечно. Ты слишком счастливый последние дни. Думаешь, что раз я сплю с тобой, то ты победил? Нет, Северов. Я всё ещё не твоя. И сегодня я иду танцевать.

— С кем?

— С кем захочу. Это клуб. Там много симпатичных парней.

Он схватил меня за талию и резко прижал к себе. Его пальцы впились в ткань платья, сминая её, и я почувствовала его возбуждение — твёрдое, горячее, упирающееся в мой живот.

— Если кто-то прикоснётся к тебе... — начал он.

— Ты убьёшь его. Я уже слышала. Но знаешь что? Мне плевать. Сегодня я хочу быть свободной. Хотя бы на несколько часов. А ты можешь сидеть здесь, злиться, пить виски и ждать меня. Или не ждать. Мне всё равно.

Я высвободилась из его хватки и пошла к двери. Он остался стоять посреди гостиной, сжав кулаки, как статуя. У самого выхода я обернулась:

— Не скучай. И да, я планирую напиться. Так что если захочешь меня трахнуть, когда я вернусь, — я буду в отключке. Твои проблемы.

— Ты невозможная.

— Я знаю.

Я закрыла дверь и вызвала лифт. В зеркальной стене лифта отражалась женщина в чёрном — с горящими глазами и победной улыбкой. Я знала, что он сейчас делает. Он ходит по гостиной, сжимая и разжимая кулаки. Он звонит своим людям и приказывает следить за каждым моим шагом. Он представляет, как я танцую с кем-то другим, и сходит с ума от ревности. И это именно то, чего я хотела.

Клуб встретил нас грохотом басов. Тяжёлый ритм пробивал грудную клетку, заставляя сердце биться в такт. Пахло дорогим алкоголем, духами и потом. Толпа на танцполе двигалась как единый организм, освещённая вспышками стробоскопов. Бьянка уже ждала за вип-столиком с бутылкой шампанского. Она была в серебряном платье, сверкающем, как рыбья чешуя, и выглядела так, будто только что сошла с обложки журнала.

— Ты чокнутая, — сказала она, оглядывая мой наряд. — В этом платье тебя либо трахнут, либо арестуют.

— Я голосую за первый вариант.

— Твой муж знает, что ты здесь?

— Знает. И сейчас, по моим подсчётам, он на третьей стадии ярости. Первая — отрицание. Вторая — звонки охране. Третья — желание убивать. Я даю ему час до того, как он примчится сюда.

— Ты играешь с огнём, София.

— Я и есть огонь, дорогая. Забыла?

Мы выпили. Шампанское было ледяным и пузырьки щекотали горло. Я пила быстро, жадно, и уже через полчаса мир стал мягче, теплее, дружелюбнее. Музыка звала, и я спустилась на танцпол, оставив Бьянку флиртовать с барменом. Тела вокруг меня двигались, сталкивались, расходились, и я была частью этого живого моря. Я закрыла глаза и позволила ритму взять контроль над моим телом. Мои бёдра покачивались в такт, мои руки взлетали вверх, волосы хлестали по плечам. Я не думала ни о Ярославе, ни об отце, ни о войне. Я была свободна.

Чьи-то руки легли на мою талию. Я открыла глаза. Парень — молодой, лет двадцати пяти, смуглый, с тёмными глазами и наглой улыбкой — стоял напротив меня. Симпатичный. Не в моём вкусе, но симпатичный. Я не оттолкнула его. Мои губы изогнулись в улыбке, и я прижалась к нему ближе, позволяя его рукам скользнуть по моим бёдрам, по открытой спине. Знала ли я, что делаю? Абсолютно. Каждый жест, каждый взгляд, каждое движение моих бёдер было рассчитано. Я знала, что где-то там, в тени, сидят люди Ярослава. Что они смотрят. Что они докладывают. Что мой муж сейчас сходит с ума от ярости. И именно этого я хотела.

— Ты горячая, — прокричал парень сквозь музыку.

— Я знаю.

— Может, уедем отсюда? У меня квартира недалеко.

Я рассмеялась. Так искренне, что парень опешил.

— Боюсь, мой муж будет против.

Он замер. Его руки мгновенно исчезли с моей талии, как будто он прикоснулся к раскалённой плите.

— Твой... муж?

— Да. Ярослав Северов. Слышал о таком? Высокий, татуированный, очень злой. И сейчас он, скорее всего, смотрит на тебя через камеры. Так что советую исчезнуть. Быстро.