Гори жить
Шрифт:
Днем, после обеда, Майк отсыпался в своем бунгало, стараясь не пропустить времени начала вечерних упражнений. Вставая после двухчасового сна, он рассматривал себя в зеркале и с удовлетворением отмечал зримые перемены. Тело его усохло и упрочнилось. Лицо и руки покрылись густым загаром. Взгляд стал упрямым и жестким.
Девушкам такой Майк нравился куда больше прежнего. Mademoiselle Juli, дама неопределяемого возраста и по совместительству одна из цариц местного бомонда, приветственно улыбалась ему, помахивала ручкой и стреляла глазками. Звала! Но Майк не откликался на недвусмысленные приглашения: ему ли не знать, как пламенно страстны взрослые дамы, и как легко утонуть в их объятьях, теряя счет времени и расточая силы на бесконечный секс. Как же тогда серфинг?
Признанию у публики помогала и дружба с Джо-Джимом, и умеренная щедрость, и неназойливость: лишь серфинг будил в Майке настоящую страсть, а приятельство — так… либо имело место и приносил удовлетворение, либо не имело места и тем самым тоже доставляло удовольствие.
Хозяева серферных лавок стали узнавать Майка и здоровались первыми. Он обзавелся годовым (если не многолетним) запасом воска, помогающего ногам не скользить на мокрой доске, и обещанием хорошей скидки на неопреновый комбинезон.
Однажды Майка посетила идея сменить привычную доску на укороченную. Джим предостерег от резкой перемены.
— Ты почувствуешь сам, когда без доски поуже или покороче уже не обойтись. Пока тебе нравится твоя широкая и длинная доска — она тебе нужна. Вот года через два или три…
«Три года! Он шутит, этот австралийский дредоносец! — мысленно возмутился Майк. — Мне уже пора подумывать о возращении в Москву: отпуск не резиновый! Когда я смогу снова приехать на Бали? И смогу ли?»
Ну, раз уж маленькая и юркая доска, с помощью которой можно выписывать на воде фигуры высшего серферского пилотажа, ему не светит — он продолжит тренироваться на своей огромной, устойчивой и уже почти родной доске.
Так прошло три недели. Месяц отпуска выходил на финишную прямую, и Майк заказал билет до Москвы.
— Что хочешь напоследок? — спрашивали Джо и Джим.
Ничего иного, кроме как встать на волну в Улувату, Майк не хотел.
Друзья качали головами, цокали языками, выискивали самые проникновенные слова — но переубедить этого отчаянного русского не могли. Он нуждался в лайнапе в Улувату так же сильно, как в Москве мечтал об отпуске и этом путешествии!
— Ты не можешь прыгнуть выше головы, — горячились Джо и Джим, — никто не может! У тебя неплохо получается держаться на волне и скользить по воде в Куте, но ты еще не видишь дна, не умеешь резко поворачивать и вообще серфить интуитивно, но при этом безошибочно. А без этого в Улувату делать нечего. Интуиция основывается на опыте, а опыта у тебя с гулькин нос!
— Давай когда сможешь, я повезу тебя на Карибы, — предложил Джо, — там ты попрактикуешься, и тогда прилетим в Улувату.
— Сначала Улувату, потом Карибы, — настаивал Майк. — И если вы не со мной, я еду сам. Завтра утром.
— Крэйзи бой, — махнул рукой Джим, а Джо вздохнул:
— Окей, Майк, завтра утром — так завтра утром.
И они ушли, переглядываясь и пожимая плечами. О, как ты тягостно, бремя белого человека, вынужденного нести свет знания непокорному дикарю-московиту!
* * *
Он проснулся за час до рассвета, и решил ехать немедленно, благо у Джо-Джима своя машина, а у Майка — своя, арендный пикапчик. До Улувату — полчаса неспешного ходу, а разминуться там невозможно.
Когда Майк спустился к пляжу, заря уже занялась, розовое небо быстро золотилось, а мокрый после отлива песок серел в вечной мгле меж скал. Ровные волны катили по океану, лишь у берега подрастая до валов среднего размера — вполне посильных для умелого серфера. Ни ветра, ни зыбкой ряби узких и быстрых течений, ни каких других опасностей. Улувату встречал своего нового поклонника как гостеприимный хозяин — и щедро открывал ему свои богатства!
Обернув вокруг щиколотки ремень, Майк прижал липучку поплотнее и вошел в воду. Тонкий коралловый песок мягко подавался под ступнями. Сделав несколько шагов, Майк бросил перед собой доску, опустился на нее движением, сделавшим бы честь леопарду, и короткими гребками направил себя вперед, к линии подъема.
На волну он встал легко и катил по ее склону даже меньше, чем мог бы. Не стоило приближаться к скальным обломкам, торчавшим из воды — он и не приближался. Возвращаясь на лайнап, предостерегали его когда-то Джо и Джим, не заплыви слишком далеко от берега — и он не заплывал.
Все услышанные рекомендации теснились в его голове ровными строчками инструкций, и Майк в любой момент мог прочитать их, просто обратив взор внутрь себя. Однако нужды в этом не было: он чувствовал себя спокойно и уверенно, а радость от того, что он наконец-то катается по волнам не где-нибудь, а в Улувату — топил глубоко в душе, чтоб не расхохотаться от восторга и не выглядеть дураком перед этими миллионолетними утесами.
Водные экзерсисы длились уже почти час, когда на вершине скалы над Улувату появились две знакомые фигуры. Майк помахал им, они — ему; и исчезли, спускаясь к пляжу. Направился к берегу и Майк.
Волна, несшая его к кромке прибоя, ничем особенным не отличалась. Будь она побольше — Майк пропустил бы ее из опасений. Будь она поменьше — он просто не сумел бы встать на доску. Скользил Майк по глади водного склона уверенно и легко, ну, разве что чуть-чуть подольше обычного: все-таки ехал на берег.
Взглядом он наметил себе точку в стороне от места своего входа в воду, обозначенного сброшенными кроссовками; достигнув ее, упал в вихри пены. Тут было довольно мелко, а вместо мягкого белого песочка дно темнело кораллами, переломанными штормовыми прибоями. «Вставать нужно осторожно», — только и успел подумать Майк, как вода схлынула, и он чувствительно проелозил коленками по дну.
«Вот черт! — пронеслось в его голове. — Как бы Джо-Джим не увидали моего позора… Так, быстро поймать доску, лечь и отплыть туда, где песок!»
Он потянул за страховочный шнур, и доска послушно устремилась к нему в руки — но тут нахлынула новая волна и опрокинула его на спину, протащив по острым камням. Рывком бросив себя на доску, Майк в несколько гребков отплыл от опасного места, поднялся на ноги и пошел к кроссовкам.
Навстречу к нему шагали Джо и Джим, оба с вытаращенными глазами, а Джо так кажется еще и бледный.
— Как дела, Майк? — спросил Джим.
— Нормально! — бодро ответил тот. — Так, коленки поцарапал.
— И спину, — добавил Джо, осматривая его сзади.
— А, ерунда, — храбрился победитель Улувату. — У меня в машине есть пластырь. Залепишь царапину?
— Майк, — тихо проговорил Джо, а Джим при этом безотрывно смотрел куда-то под ноги, — чтобы залепить твои царапины, пластыря понадобится три квадратных фута.
Майк опустил взгляд. По его ногам, огибая колени, спускаясь по голеням и обагряя ступни, текла кровь. Тонкие красные струйки достигали мокрого песка и моментально впитывалась в почву. Улувату голоден? Улувату получил свою жертву!