Гори жить
Шрифт:
Девушка же, как и всякая женщина, старалась с доски спрыгнуть поизящней, если не могла на ней удержаться — а это не дело. Дно неровное, камни, обломки кораллов — да мало ли? Здесь все серфят в специальных силиконовых тапочках на сантиметровой подошве, но ведь недолго и лодыжку подвернуть, и коленкой в булыжник въехать.
Будь Майк не так слаб, он подплыл бы к ней поближе — познакомиться, показать, поучить. Но и протрезвел-то еще не вполне, к тому же от него жутко разило, а запахи над водой ощущаются сильней обычного. Ему ничуть не хотелось представляться красавице беспутным негодяем.
«Поболтаюсь-ка я здесь, — решил Майк, — она ведь еще придет вечером? Все приходят вечером! А к вечеру я посвежею и окрепну — особенно если вернусь сейчас в номер и как следует посплю…»
Он был готов ретироваться с пляжа, как вдруг девушка, очередной раз спрыгнув с доски, ойкнула и села в воду. В несколько гребков — откуда только энергия взялась! — Майк подплыл поближе, взглянул на её больную ногу. Ну, вот… Она упала на морского ежа, несколько черных игл впилось в кожу и обломалось. Как же ей больно, господи… Но молчит!
Бормоча неразборчиво и успокоительно, Майк помог девушке выбраться на берег. Иглы нужно немедленно удалить, в противном случае пораненная кожа распухнет, кончики обломков скроются, оставив на поверхности черно-синие точки — и боль! Говорят, они рассасываются — но могут и загноиться.
— Уно моменто, сеньора!
Девушка осталась ждать, а Майк побежал в бар к Роберто и Лили. Там ему дали немного оливкового масла и маленький пинцет, каким выщипывают брови. Не теряя и секунды, он устремился обратно.
Сердце колотится как бешеное, глаза кровью налились — Майк видел отражение в витрине пивного холодильника — а он несется, словно за ним гонятся; и главное — куда подевалось похмельное страдание? За девушкой — он бегал, от девушек — случалось, сбегал, но мчаться по рыхлому песку для девушки — это впервые!
Однако удивляться некогда. Ранки нужно смазать маслом, а доставать иглы следует предельно осторожно. Известковые, они хрупки, легко обламываются и остаются под кожей, чтобы потом медленно и мучительно растворяться в тканях.
— Ю андестенд инглиш? — поинтересовался Майк.
Девушка кивнула.
— Итс э нот сириос трабл, — проговорил отравленный ромом спаситель, нежными движениями умащивая пострадавшую ногу, и добавил уже по-русски, вполголоса:
— Лишь бы никакой заразы в ранки не попало.
— Я слышала, — нисколько не удивившись, ответила девушка, — что ежиные иглы большого беспокойства не доставляют…
Ого! Вот так встреча на другой стороне земного шара! Ее зовут Джули, она отлично говорит по-русски и долго жила в Москве. Нет, сейчас не живет. Нет, она не из России. Да, приехала серфингу поучиться. Надолго ли? Да как понравится.
Джули терпеливо переносила хирургические усилия Майка. Чтоб отвлечь ее от боли, он болтал без умолку, а она отвечала. В Москве они, оказывается, хаживали в одни и те же клубы. Быть, может, и одновременно.
— Только это вряд ли, — любезничал он. — Если б я тебя увидел, я бы обязательно тебя запомнил. Такая девушка — редкость даже в избалованной красотками Москве!
— Спасибо, — Джули скромно улыбалась комплиментам, а Майк осторожно касался ее кожи, держал на своем колене ее ногу, смотрел снизу вверх в ее глаза…
Удивительно, но эти прикосновения лечили его больше и лучше, чем это удавалось морю. От его похмельного уныния и всепоглощающего чувства вины не осталось и следа. Он внезапно ощутил: рядом с Джули — ему хорошо, неожиданно хорошо! Особенно, если учесть его исходное состояние…
Она удивительная! Извлечение игл еще не окончено, а она заливается звонким смехом и подталкивает его здоровой ногой в ответ на шуточки. Разве так бывает через полчаса после знакомства? Чтобы развлечь ее, Майк рассказывает глупые анекдоты — а она реагирует так, будто никогда их не слышала и вообще не видала никого остроумней и веселее.
Солнце жарило вовсю, а красное пятно на месте ежиной атаки успело побледнеть, когда Майк и Джули решили покинуть пляж. Они оставили свои доски у бара, вернули целебный пинцет и пошли к жилым кварталам. Вот и коттедж, арендованный Джо. Джули живет немного дальше. Нет, провожать не нужно. Будет ли она серфить вечером? Разумеется!
Майк рассыпался в обещаниях научить ее вечером всему, что умеет сам — и стоял, глядя как она уходит. Ждал, не обернется ли? Не обернулась. Но шла так, как ходят женщины, уверенные в том, что на них неотрывно смотрят…
Задолго до наступления заката Майк, отдохнувший и повеселевший, ждал Джули на лайнапе.
* * *
Так все началось. Началось, чтобы вскоре кончиться — но при этом никогда не остыть окончательно! Потому что никакая страсть не длится вечно, а любовь… Многие ли распознают ее? Многие ли понимают ценность чувства? И уж совсем немногие знают, что полюбив однажды — не разлюбишь никогда…
С этого дня пребывание Майка в Доминикане проходило под знаком Джули. Они не расставались днем, а скоро перестали расставаться и ночью. Джо улетел в родную Шотландию улаживать какие-то дела, и Джули переселилась в их коттедж. Они попробовали вместе спать, как это издавна заведено у мужчин и женщин, и удивились: уснуть не получается…
Иногда Майк, обессиленный страстью, забывался в полусне и начинал ощущать свое увлечение Джулией подобно снорклингу у рифов. Он погружался в блаженство, словно в тихий и прозрачный океан. Кристальная толща грезящейся воды принимала его ласково и нежно, и Майк погружался в нее с чувством неподдельного и полного счастья.
Он обнимал любимую и засыпал, и во сне Джулия ощущалась им как глубокое, прекрасное, неизведанное море. С ней он открывал для себя вселенную бескрайних далей, и масштабы путались в его воображении. Он мог плыть, держа ее за руку, среди яркой подводной растительности — а мог вынырнуть вместе с ней за пределы земной атмосферы и рассматривать неторопливое кружение планет, не выпуская Джули из объятий.
Он видел себя и ее носящимися на бешеных скоростях то по воде, то по дорогам, то по воздуху среди облаков. Кипение буйных красок, от которых невозможно оторваться и на которые невозможно насмотреться, прежде не снилось Майку — а теперь перестал видеть обычные серые сны. Он тонул в любви к Джули, но тонул с таким наслаждением, какое, говорят, случается у людей в минуты полного отрешения от всех нужд и забот — в том числе и жизненно важных.
Серфинг? О да, они выплывали на лайнап вместе, но больше обнимались и целовались, почти совсем не следя за волной. Серфинг перестал занимать Майка так сильно, как когда-то: его место досталось Джули. Ром был забыт. Откупоренная мамахуана оставалась едва пригубленной и оказывалась забытой. Мэнни по целым дням скучал под балконом — а Майк и Джули подчас не выходили до вечера, да и вечером тоже не выходили — так были заняты друг другом.