Чтение онлайн

— Вы имеете ввиду Дмитрия Михайловича Воронцова? — спросила девушка, всё ещё не до конца веря, что это пришли к ним.

— Да, Диму. — повторила гостья. — Я могу пройти? — и тут же, не дожидаясь ответа, оказалась на территории сада.

— Проходите в дом… — растерянно развела руками Маша, обалдев от такой наглости.

Войдя в гостиную, брюнетка опустилась на стул и рядом поставила сумочку.

— Так Дима дома?

— Нет, его даже в городе нет. Он в командировке. — ответила Северцева. — А вы, простите, кто?

— Я? Меня зовут Яна. Я… Возлюбленная Дмитрия Михайловича, скажем так. — Марию словно окатили ведром ледяной воды. Она не понимала, как себя вести, а мозг отказывался верить услышанному.

— Простите, а вы…

— Я пришла ему сообщить о том, что у нас будет ребёнок. Вот. Жаль, не застала. Когда он вернётся? — бесцеремонно и абсолютно спокойно «выложила» Яна.

— Я не знаю, он задерживается… А почему вы не сообщили ему раньше? — с трудом выдавила из себя Маша, стараясь собрать в кучу хоть остатки здравого смысла.

— Ну вообще то, я ждала, что он сам объявится. Ему, знаете ли, в наших отношениях, свойственно пропадать на несколько месяцев, потом ни с того, ни с сего появляться… Но больше, чем на полгода он обычно не исчезал. А тут, 6 месяц пошёл, как его нет. С тех пор как в середине февраля приезжал, переночевал, больше не возвращался. Перчатки, кстати, забыл. — и брюнетка достала из сумки пару мужских, кожаных перчаток, в которых Северцева опознала перчатки Дмитрия. В душе нарастала дрожь.

— Дмитрий Михайлович, наверное, только в октябре точно вернётся домой… Придите попозже. — медленно произнесла она. — А теперь, извините, мне надо скоро уходить. — и девушка указала на входную дверь, хотя рук не чувствовала совсем. Всё было как в тумане.

— Ладно, до свидания! — чинно произнесла Яна и ушла, хлопнув входной дверью.

Маша стояла посреди комнаты, уставившись глазами на ковёр и не понимала, что происходит. Все планы, мечты… Всё рушилось как карточный домик. Она вспомнила тот самый день в феврале, когда Воронцов через время после смерти отца пропал на целую ночь. Он был с ней, с Яной. Всё сходится. Это его ребёнок.

Словно очнувшись от шока, она, почему-то, набрала его номер. Что будет говорить и как сообщать, Мария не знала. Дмитрий сбросил звонок. Девушка, как в исступлении, позвонила ещё. Снова сбросил. Следом пришло смс: «Машенька, прости, не могу говорить. Очень много важных дел сегодня». Она бессильно опустилась на пол в гостиной.

Прошло около двух часов после ухода Яны. Северцева просидела всё это время в одной позе и успела передумать очень много разных мыслей. Её отвлёк звонок в дверь. Маша вздрогнула, словно испугавшись очередного звонка, но пошла открывать.

На этот раз перед ней стояла женщина лет 40. Она была красива, выглядела очень ухоженно и роскошно. Волосы были окрашены в красный, она обладала миндалевидными глазами глубокого, серого цвета и запоминающимися, но немного резкими чертами лица, которое украшали выразительные губы.

— Добрый день! — взяв себя в руки, поприветствовала женщину Мария. — Вам кого?

— Мне вас. — как-то хищно улыбнулась гостья. — Можно войти? — «Ещё одна» -промелькнуло у девушки в голове, но она пропустила незнакомку в дом. Та, оказавшись в гостиной, вполне по-хозяйски окинула её взглядом и тоже присела за стол, как предыдущая посетительница.

— Может быть хотите чай или кофе? — спросила Северцева.

— Нет, спасибо, кофе я не хочу. Меня зовут Нонна Борисовна. — сказала женщина и тут же поймала машин растерянный взгляд. — Бывшая жена Мити.

— Я знаю. — с виду спокойно ответила девушка, в душе которой тревога не просто нарастала, она уже просто разрослась до невероятных размеров. — Дмитрий Михайлович в командировке, когда вернётся-пока неизвестно.

— А вот это, знаю я. — усмехнулась Нонна.

— Тогда… — начала Маша.

— Я пришла к вам по его поручению. — оборвала её гостья.

— По какому? Дима мне ничего не говорил…

— Дима, — явно сделав акцент на его имени, начала женщина — никогда не скажет. Мы не так давно пересеклись на его дне Рождении. Он отходил поговорить, если помните. — она без разрешения достала и закурила сигарету из мундштука. — Вобщем, он человек нерешительный, мягкий. Проблемы решать не умеет… Мы встречались ещё несколько раз до его отъезда и я решила ему помочь, передав вам вот эту записку. — Нонна протянула ей сложенный в несколько раз листок бумаги.

Северцева сделала пару шагов к столу, взяла протянутую ей записку и вновь отойдя, как от исходившей опасности, в сторону, раскрыла её. Первое, что бросилось в глаза-это подчерк. Подчерк Дмитрия:

«Я тебя прошу собрать вещи, уйти и никогда не появляться. Надеюсь, к моему возвращению тебя не будет».

Маша перечитала записку несколько раз и ничего не понимала. Хотя сознание ей кричало о том, что всё очень странно, боль перекрывала всё, накатывая волной и сердце будто перестало биться.

Девушка выронила бумажку из рук, и пытаясь сдержать набегающие слёзы, побежала наверх.

Дышать было трудно, внутренности сжимались в комок. «Доверие… Такая хрупкая вещь, такая зыбкая. Поверила ему, подумала, что чудеса случаются. Дура» — проносились одна за другой мысли, пока она самым ужасным образом запихивала вещи в чемодан, совсем не переживая об их сохранности. «Дети имеются, жена тоже. Бывшая правда, но ведёт себя как нынешняя. Даже любовница в наличии. Чего ещё ждать? А хотя, ждать… О чём ты, Мария? Тебе ясно указали на выход» — продолжался поток мыслей. Молния на чемодане совсем не хотела ехать по заданному вектору и закрыть, наконец, крышку. «Но как больно-то!» — подумалось ей. Было больнее, чем тогда, в СИЗО, когда она узнала о предательстве Тимура. В разы больнее, чем когда-либо в жизни.

Северцева сделала несколько глубоких вдохов, стараясь избавиться от кома, стоявшего в горле. Ей очень хотелось плакать, но она упрямо решила этого не показывать Нонне, сидевшей внизу. Молния, наконец, послушалась.

Когда Мария уже собиралась покидать спальню, её взгляд споткнулся о кольцо на руке. Она горько усмехнулась, увидев, как поблескивала дорожка из бриллиантов и сняв ненужное уже украшение, уронила его на тумбочку Воронцова. Затем, собрав последние остатки сил, спустилась вниз.

— До свидания, Нонна Борисовна. — произнесла девушка, уходя, обращаясь к молча наблюдавшей за ней женщине. Та кивнула и Маша захлопнула дверь дома, где оставались её счастье, радость, любовь вчерашнего дня… Часть её души и сердца.

Северцева доехала на попутке до ближайшей станции и там села в электричку идущую до Москвы.

Её сильно знобило, несмотря на одурманивающую духоту и жару, царившие вокруг. Хотелось под горячий душ, под плед. Мария забилась в угол сидения, почти свернувшись в клубок и уткнулась лбом в прохладное стекло. За окном мелькали деревья, пейзажи. Кто-то в вагоне хохотал, кто-то громко разговаривал, отдалённо слышались песни под гитару. Только эти звуки и напоминали о том, что она ещё жива.