Чтение онлайн

Уже смеркалось, когда раздался звонок, и адвокат, накинув куртку на плечи, пошёл открывать калитку. Перед ним стояла Яна.

— Привет! — улыбнулась она.

— Как ты узнала мой адрес? — мрачно, без пространных излияний, спросил Воронцов, настроение которого всё ещё было не лучшим.

— Ну, это не такая уж проблема. Ты не королева Великобритании, так что… Тайн за семью печатями нет. Может впустишь?

— Проходи. — нехотя согласившись, он кивнул головой в сторону дома.

Когда они зашли и Яна сняла пальто, Дмитрий убедился, что изменения в фигуре бывшей возлюбленной ему не показались в сгущающихся сумерках улицы. Брюнетка поймала его взгляд.

— Мы давно не виделись. — сделав акцент на слове «давно», она усмехнулась и пройдя в гостиную села на диван.

— И? Соскучилась? — спросил мужчина, пройдя за ней и став напротив дивана, оперевшись о стол.

— Да. И я и наш ребёнок.

— Что «наш»? — с недоверием переспросил он.

— Наш ребёнок. Ему уже седьмой месяц. — Яна демонстративно погладила округлившийся живот.

— Надо же, как сильно вы соскучились! Аж адрес узнала! Только вот это не может быть мой ребёнок. Ты при мне таблетки принимала.

— Таблетки-не панацея, Дим. Бывает всякое.

— Ладно, допустим. Поехали в клинику к моему другу, сделаем ДНК-тест. Я же должен убедиться. — спокойно ответил Воронцов.

— Нет. Я против. Этот анализ может навредить малышу.

— Ян, может кто-то другой и окажется дураком, но я адвокат и подобные тонкости знаю, сталкивался по работе. Инвазивные методы могут вызвать риски, но не на поздних сроках. На 6-м месяце риски малы, на 7-м уже вообще исключены. — брюнетка замялась.

— Всё равно, я против.

— Хорошо, прибегнем к неинвазивному методу. Он даёт 100% точность начиная с 7-й недели, а делается посредством забора венозной крови матери. Ты уж точно ничем не рискуешь, сдав кровь из вены. Поехали. — абсолютно уверенно произнёс Дмитрий.

— Уже вечер.

— Я же говорю, это клиника моего друга. Там в любое время примут и сделают всё необходимое, не волнуйся! Или что, боишься, что анализ правду раскроет?

— Хорошо, это не твой ребёнок. — сдалась, наконец, Яна, поняв, что авантюра прогорела.

— Чей?

— Я не знаю. Через некоторое время после нашей последней встречи я была с подругой в клубе, перебрала, переспала с каким-то незнакомцем. Он исчез наутро, даже имени своего не сказал. А потом, я узнала, что беременна и…

— И решила, что это хороший повод «охомутать» меня, сделав отцом, да?

— Ты всё равно мечтал о детях!

— Я тебе этого никогда не говорил! — возразил Воронцов. Он не имел привычки откровенничать с женщинами, которые ничего не значили для него.

— Мне нет, а вот когда однажды выпил немного больше положенного, то рассказывал о том, как твоя жена делала аборты, а ты мечтал о наследнике. Вы, мужики, такие смешные… Шифруетесь, шифруетесь, а выпьете и уже даже стараться не надо. Сами всё расскажите. — поправив волосы, объяснила Яна.

— Извини, что не оправдал твоих надежд. — с иронией в голосе сказал адвокат. — Ладно, прости, но у меня еще есть дела на сегодня.

— Ну ты прям как твоя садовница. — усмехнулась женщина.

— Какая садовница? — нахмурился Дмитрий.

— Ну, я приезжала примерно недели две-три назад, была тут девчушка смешная такая, в цветах копалась. Она сказала прийти в октябре, потому что ты в командировке.

— Ты ей рассказала зачем приходила?

— Да, пришлось. Слишком любопытная садовница твоя. Ладно, пойду я.

— Надеюсь, мы больше не увидимся. — сурово произнёс Воронцов, поняв, что Маша была в курсе яниной «правды», оказавшийся ложью.

На следующий день к нему приехал Эдуард с дружеской проверкой и адвокат поведал ему про внезапное появление бывшей любовницы.

— Да, разочаровываешь ты своих барышень, Дим. — засмеялся Титов, узнав о том, как быстро друг вывел на чистую воду Яну.

— Дешёвая, на самом деле, интрига получилась… — отпив чай, ответил Дмитрий. — Но мне другое интересно. Получается, обо всём этом узнала Маша… Неужели это стало поводом, чтоб уйти к своему очкарику?

— Если рассматривать твою версию про наглую ложь и измену, то вполне. А если прислушаться ко мне, то я считаю, что она могла уйти от тебя, а не к кому то. Вряд ли ей, как любой нормальной женщине, понравятся такие новости о детях и их мамашах претендующих на тебя. — начал вновь гнуть свою линию Эдуард.

— Не знаю… Не поговорить со мной, а просто уйти, оставив на тумбочке кольцо… Это как-то по детски.

— Может твои «взрослые игры» не для неё. Девушка и так разуверилась в любви, а тут такой удар под дых. Она же понимала, что появление ребёнка влечёт за собой последствия, изменения в жизни…

— Да нет, не думаю. Маша рассудительная, последовательная девушка. Слепо поддаться эмоциям и не доверять мне, это не про неё. Просто так как у неё уже был новый… ну ты понял, она явно планировала это расставание. А тут подвернулась такая возможность! — снова убедил сам себя Воронцов.

— Ну что же ты за скептик такой! Обвиняешь любимую женщину чёрт знает в чём, даже не разобравшись! — всплеснул руками майор.

— Устал я разбираться, да и предательство тоже видал. Потому и скептик. Да и что уже… Что случилось, того не миновать.

Пролетела ещё одна неделя. Воронцов вернулся к работе, взяв в Адвокатской Палате столько дел, сколько смог, для одновременного ведения. В университете попросил поставить несколько дополнительных пар не только в утреннее, но и в вечернее время. Чтобы не сорваться снова, он решил спасаться работой, уставать, быть без сил, только чтобы избегать своих мыслей о Маше, воспоминаний, которые всплывали в беспорядочном режиме когда хотели, и где хотели. Ограничить свободное время по максимуму, чтобы не успевать рефлексировать.

В какой-то момент ему показалось, что он преуспел в этом нелёгком деле, но стоило ему войти в кабинет вечером, как он натыкался то на подаренную ей книгу, то на томик стихов, который они читали тогда, ночью, когда Северцева пришла к нему, увидев, что он не спит… Как-то утром, в гардеробной Дмитрий нашёл её пуховый платок, подаренный Марии тётей. Видимо, в спешке, девушка забыла его на верхней полке. От платка, который он взял в руки, повеяло луговыми цветами, которыми пахли машины волосы. На мужчину сразу нахлынуло. Он понял, что забыть её было бы равноценно тому, чтобы целиком потерять память раз и навсегда.