Мне только память о тебе – наследство,Мой дальний город, белый в синеве,Где и сейчас трещит кузнечик детстваВ твоей го камня выжженной траве.Пыль по шоссе лежит как россыпь мела,Босой ноге так бархатно-жарка…И вот навстречу море зашумелоИ дегтем понесло издалека…На берег мой ракушечный сошла бы,Где створки раскрываются в тепле,Где мокрые оливковые крабыТопырятся на солнечной скале, –А под скалой лежит еще, быть может,Мое колечко – много тысяч дней:Я обручилась им, совсем как дожи,Российской Адриатике моей.
2. «Табачно выцветающий картон…»
Табачно выцветающий картон –Девчурка у воды с арбузной «скибкой»Съедает время каменистый склонИ блески на воде густой и зыбкой.Но я-то помню, время, погоди –Полынный ветер, солнце на лопатках,Холодноватый крестик на груди,Волну, идущую вспенено, шатко, –И легкий взрыв, и тонкий детский крик,И капельки на смуглой, теплой коже,И – в воду головой! Блаженный миг –Зеленый мир, на лунный мир похожий…На берегу уже горяч песок,Усталость мягкая в прохладном теле….На красный расплясавшийся буекДве чайки ярко-белые слетели.А здесь, у ног, – вот розовым кружкомТылок арбузный в деревянном соре,Вот бурых ленточек огромный комПригнало и расчесывает море…И навсегда желтеющий картонС безбровою девчуркой сохранилиДалеких склянок чистый перезвонИ влажный запах свежести и гнили.
3. «Люблю, как ящерица камень…»
Люблю, как ящерица камень,Открытый морю и ветрам,Недвижный горизонт с дымками,Сегодня тот же, что вчера;Хруст раковин в песке лучистомИ рыб у солнечного дна,Смолисто пахнущую пристаньИ пятна нефти на волнах,И пароход звонкоголосый,Что режа масляный атлас,Швырнет на сушу толстым тросомОхрипший океанский бас.
«Дети мелом чертили“классы”…»
Дети мелом чертили «классы»На усталых камнях Стамбула.– В мире тлели иконостасы,В мире смрадом убийства дуло,Но, кивая бантом крылатым,Скачет девочка так умело,Что, по всем проскакав квадратам,Меловой черты не задела.
ПРИВАЛЫ У ЧУЖИХ ДОРОГ
1. По Словении
Из ночи тряской и кромешнойРаскрылось утро надо мнойТакой улыбчивой, утешной,Зелено-светлой тишиной.К окну. В прохладном раннем свете –Лесистых круглых гор кольцо…И жжет и плещет дымный ветер,Бросает волосы в лицо.Гудит в ногах. На платье копоть,А там — прозрачность, благодать:Там в зелени змеятся тропы —И каждой хочется взбежать.Вот полустанок. Дрогнув туго,Остановились. Ветер спал.Как пахнет свежим медом лугаИ солнцем от нагретых шпал.И снова лязг и ветер с дымом,В глазу колючий уголек, —И нежность к ним, к неповторимымПривалам у чужих дорог.
2. Бохинь
То леском, то зеленой поляною —Быстрый воздух так весело синь:Налетел тишиной первозданноюСпящий в каменной чаше Бохинь.Горы хмуро и тяжко придвинулисьТихой влагой озерной дышать —И нежданно-легко опрокинулисьВ темно-сизую льдистую гладь.А от свежего луга с избушками,С их сухим деревянным мирком,Пахнет мятой, еловыми стружками,Деревенским парным молоком.
3. Цикламен
В лесной темнеющий покойВедут берез далеких вешки.Так влажно-крепки под рукойСиреневые сыроежки:Здесь в папоротник забрели,А вот у пня укрылись двое —Во мшистый холодок землиПод настом розоватой хвои.О жизнь! Что можешь дать взаменДуше и ласковой и жаднойЗа первый хрупкий цикламенЧуть лиловатый и прохладный,И за вершин струистый звон,Плывущий высоко над нами,В прозрачно-голубой затонС недвижимыми облаками!..
4. На Адриатике
На молу и ветрено и ярко,Пеной стынет моря влажный пыл.В давний день здесь лев святого МаркаОмочил концы державных крыл.С той поры плывут волнами годы,Трепет волн всё так же чист и синь,Так же о дарах святой свободыВозвещает стройная латынь.Этот звон — и этот камень серый…Если ж взгляд на Локрум подниму –Вижу в дымке царственной галерыПлавно уходящую корму.
5. Дубровник
На старинный светлый камень,Утомленный солнцем и веками,Лег вечерний розовый покой.Дышит море матово и сине,От хвои пушисто-ярких пинийВеет сонной теплотой.И над путаницей линийРазлилось оранжевой пустынейНебо. В нем покойно вознесенБашни вырезной прямоугольник,И в проеме легком колокольни –Черный колокол времен.
«На склоне лес крутой и стройный…»
На склоне лес крутой и стройныйЕще стоит, еще живой,Верхушки шепчутся покойноБегущей по ветру листвой.И бестревожен щебет птичий,И гнезда кре пки и теплы…Но тронул краскою лесничийПриговоренные стволы.
«Так в первый день — последнего мы ждем…»
Так в первый день — последнего мы ждем:Он не обрушится лавиной снежной, —Он вызревает медленным плодом,Что в должный час сорвется неизбежноИ в смертное паденье увлечетВесь трепет темного земного вдохновенья,Всю теплоту любви, всю тишину прозренья, –И будет боль. И эта боль пройдет.
«Бессильны легонькие весла…»
Бессильны легонькие веслаИ лодка вдруг побеждена,По берегам помчались ветлыИ громом стала тишина,И белой пылью водопаднойКлубится гибель впереди, —И знаешь: это беспощадно,И шепчешь: «Боже, пощади!»
«Запах сырости и воска…»
Запах сырости и воска,В крестном знаменьи рука.Плач ребенка, гнев подростка,Взрослых смирная тоска.Вьется ладан серовато,Узко вечности окно.Всё бессмысленно и свято,Всё — не нами решено.
«Так трудится над тайной кулака…»
Так трудится над тайной кулакаМальчонка, пальцы крестного считая,И вот — разжал, и вот — ладонь пустаяИ пустоты смущается рука.Но ты напрасно шепчешь мне: «Не тронь», –Я старше, я добрей и осторожней;Чтоб не найти руки твоей порожней,Я в бедную не загляну ладонь.