Наш город мягко смыт туманом,Я в нем бреду, как в тонком сне…Быть может, я – за океаном,Опять в потерянной стране.Быть может, ты сейчас нежданноКо мне сутулясь подойдешьИз душной нежности тумана –На призрак пасмурный похож.И приглядевшись близоруко.И узнавая: «Это ты?»Но, как во сне, уронишь рукуУ заколдованной черты.В тумане может всё присниться,И то, чего давно уж нет.В тумане даже наши лицаМоложе на семнадцать лет.
«Любовь не кончилась — она…»
Любовь не кончилась — онаЖивьем разлуке отдана,Чтоб в снах и в песнях длиться, –И влагой перья вороша,Слетает к ней моя душа,Как в летний полдень птица.Она – прозрачный водоемВ именьи облачном моемИ с радугой в соседстве, –Где всё былое во плоти,Где можно бусинку найти,Потерянную в детстве.Где можно молодость опятьЦветком ромашки ощипатьПо лепестку — до «любит»…Любовь не кончилась — онаМне светит с голубого дна,Из самой тихой глуби.
«Подниму, и вздохну, и брошу…»
Подниму, и вздохну, и брошу –Пусть другой найдет на пути.Счастья слишком большую ношуНе по силам уже нести.Для таких вот – слабых, усталыхЕсть у Бога иной запас:Видишь россыпь радостей малых?Видишь, сколько? Они – для нас.
«Я, странник запыленный…»
Я странник запыленный,Ищу в пути приют,А мне воды соленойНапиться подают, –Смеются у порога,Но я покорно пью:У всех своя дорога,Я выбрала свою.
«Я всё дальше в море уплываю…»
Я всё дальше в море уплываюИ никто не ждет на берегу.Я еще борюсь, еще живая,Но вернуться больше не могу.Море всё пустынней и огромней,Глуше рокот отошедших скал…Только бы меня никто не вспомнилИ теперь обратно не позвал!
«Пахнет горькой водой и медузами ветер прибрежный …»
Пахнет горькой водой и медузами ветер прибрежныйИ спешит, и, споткнувшись, лохматится пеной волна.Что мне сила моя, что моя бесполезная нежность, –Мне она не нужна, потому что тебе не нужна.Если верной волной я вослед поплыву пароходу,И твои берега захлестнет мой зовущий прибой,Ты, как эта скала, оттолкнешь мою горькую воду,И она отойдет, не опознана даже тобой.
«Был зябок недоспанный…»
Был зябок недоспанныйВокзальный рассвет.В нем слезы, как оспины,Оставили след.А воздух подслушанныйБыл горек и чист,Как тонко надкушенныйСиреневый лист.Над болью напрасноюБлаженно горя,Вставала прекраснаяЧужая заря.Но, дрожью железноюТрясясь и звеня,Мы были отрезаныОт нового дня.
«Пусть захлопнулась перед нами…»
Пусть захлопнулась перед намиСамоцветного счастья дверца –Не скудеет земля цветами,Не скудеет надеждой сердце.И под небом чужого края,Немотой его светлой глуби,Изнывая и умирая,Мы живем. Мы поем. Мы любим.Может – близится праздник света?Новым хмелем вскипает чаша?..Нет безумней мечты, чем эта.Нет святее тоски, чем наша.
«По песчинке стачивалась боль…»
По песчинке стачивалась боль,Размывалась медленными днями,Притуплялась, – так морская сольИ вода шлифуют жесткий камень:И теперь он гладок, словно плод,Округленный, не остроугольный, –В нем лишь тяжесть, что еще гнетет,Но не может оцарапать больно.
«От горя удаляясь, отдыхая…»
От горя удаляясь, отдыхая –Вдруг изумиться: всё еще жива?Под инеем легла полусухая,Но крепкая октябрьская трава.А утром солнце иней растопило,Его роса по-летнему светла, –Трава живет. Ей тоже больно было,Но боль прошла. Почти совсем прошла.
«Так взлетает по стеклу оса…»
Так взлетает по стеклу осаИ звеня скользит, скользя влетает,Но стекло заклятое не тает,Но стоит запрета полоса.Вверх и вниз, как в безысходном сне,Нетерпенье звоном выдыхая,Чтобы стать, легчая, высыхая,Летним сором на чужом окне.
«На осенний пойду пустырь…»
На осенний пойду пустырь,Чтоб в траву золотую лечь,Чтоб в глаза – только свет и ширь,А себя – словно бремя с плеч.Там плывут облака – ничьи –Над тяжелой, пленной землей…А потом в волосах репьи,Словно пес, принесу домой.
ЛЕСНОЙ МАДОННЕ
Расцветает трава любовней,Пахнут липы теплей и слащеНад смиренной Твоей часовней,Смело в диком лесу стоящей.Ты добра к мотыльку и птицеИ к больному лесному зверю…Не умею Тебе молиться,Просто тихо люблю и верю.В чистый сумрак войду и стану,Помолчу, и вздохну, и выйду,И, как белке сквозную рану,Ты залечишь мою обиду.
«Бывает день — уже с утра…»
Бывает день — уже с утраОн радостью, как солнцем, налит, –В нем неприглядного вчераВы никогда бы не узнали:За каждым звуком тайный звонИ даже тень полна сиянья,Как будто исполняет онВсе, все земные обещанья…В закате он сгорит дотла,Как дни, что до него сгорели,Но радость все-таки была —Она была на самом деле!