По тревоге вышли из теплушек,В кудри виноградника легли.Смерть кружила то звончей, то глуше.Мирным солнцем пахло от земли.Грозди хризолитово светили,Медленный вынашивая мед.Отщипнула… Улетают? ИлиВот, сейчас, вернется — разобьет?..Нет, ушли. Во рту свежо и кисло.Долго длились эти полчаса.Узкой белой радугой повислаВ отгремевшем небе полоса.Пахнет полем, солнцем, виноградом.Лезем в разогревшийся ковчег.Грохот тормозов. И снова рядомБег земли – разлуки трудный бег.
«Старый кот с отрубленным хвостом…»
Старый кот с отрубленным хвостом,С рваным ухом, сажей перемазан,Возвратился в свой разбитый дом,Посветил во мрак зеленым глазом.И, спустясь в продавленный подвал,Из которого ушли и мыши,Он сидел и недоумевал,И на зов прохожего не вышел.Захрустело битое стекло,Человек ушел, и тихо стало.Кот следил внимательно и зло,А потом зажмурился устало.И спиной к сырому сквознякуОн свернулся, вольный и надменный,Доживать звериную тоску,Ждать конца – и не принять измены.
«О, как вы бесконечно далеки…»
О, как вы бесконечно далеки,Дни школьной и чудесной несвободы:Уроки, переменки и звонки,Переэкзаменовки, бутерброды…«Что лучше — вовсе счастья не узнатьИли узнать и потерять навеки?»Как светится каштановая прядь,Как свежи незаплаканные веки!……………………………………Каштановое съела седина,И веки долгим горем тяжелеют,И я стою одна, совсем однаНад разоренной радостью моею, —И, кажется, вся выжжена дотла…Теперь я знаю — лучше, что была.
«Снега деревенского простор…»
Снега деревенского простор.По сугробам синим козьи стежки.На горе большой крестьянский двор,Желтым светом теплятся окошки.Выбираю крайнее окно,По сугробам пробираюсь ближе…Будто бы ты ждешь меня давно,И сейчас в окно тебя увижу.Будто бы — я к нам войду домойВ запахе сосны, мороза, теса, —И с улыбкою на голос мойВстанешь ты и бросишь папиросу.Недоверчивый залаял пес.Вечер. Лес. Пустынная дорога.Близко-близко до морозных звезд…Далеко до твоего порога.
«Птица крепкое гнездо свила…»
Птица крепкое гнездо свилаИз сухих стеблей и станиола,Что с весенних побуревших елокВ радости хозяйственной сняла.Той весной окончилась война.Выросли птенцы. Гнездо упало…Было их, искристых гнезд, немало,Где с надеждой гибель сплетена.
«Из каких четвертых измерений…»
Из каких четвертых измерений,Из каких чудесных кладовыхЛьется запах краденой сирениС неуклюжей лаской слов твоих?Та сирень поникла и увялаЧерез день – но вот который годЯ над ней склоняюсь всё сначала –И она цветет, цветет, цветет…
«Встречный поезд в нежданном споре…»
Встречный поезд в нежданном спореПобедил, провеял, умчал –И опять несется цикорийУ обветренно-бурых шпал.Словно в сердце железным градомРухнул мир покинутый мой…И сказала девочка рядом:«Мама, мама, хочу домой!»Но тихонько вздохнула мама,Развернула ей шоколад:«Этот поезд бежит всё прямо,Не умеет идти назад!»
«Вот, добралась. Еще шумит в ушах…»
Вот, добралась. Еще шумит в ушахИ крупной дрожью ломятся колени,Еще один нетерпеливый шагК ребру последней солнечной ступени, —И с крутизны, где снизу ветер бьетИ волосы, как водоросли, моет,Слежу мой путь. Он непохож на взлет,Он трудно и упрямо пройден мною.И вновь неблагодарною мечтойЯ прохожу — не мирный склон пологий,Но каменный карниз над пустотой,Но зыбкий оползень, где вязнут ноги,Но ели, что, царапая, спаслиМеня в паденьи, дружески и грубо,И близкий запах камня и земли,И ими в кровь разорванные губы.Но разве одоленное в борьбеОдно души и памяти достойно?..А мы-то, Боже, молимся ТебеО ясном небе и судьбе покойной!
УШЕДШЕЙ
Последним, не твоим письмомНаш разговор остановили…Твой город, улицу и дом,Что так перу привычны были,Могу забыть. И весь твой путьВ надежде, горечи, заботе —Могу легко перечеркнутьТеперь карандашом в блокноте:Две тонких линии всего —И больше нет тебя, родная.А новый адрес? Я его,Бог даст, в мой смертный час узнаю.
«Когда в лесу на соснах зрели шишки…»
Когда в лесу на соснах зрели шишки,Я набрела на брошенный костер —Пушистый пепел, черные култышкиИ мелких прутьев обгорелый сор.Вот на камнях придвинутых блеснулаВ забытой банке дымная вода…Я не пила — я только заглянула,И заболела лесом навсегда.
«От листьев на ветвях весенних…»
От листьев на ветвях весенних,Счастливых солнцем и собой,Еще младенческие тениЛежат прозрачною резьбой.В молчаньи, смехе, разговорах,Везде, куда ни обернусь, —В ушах их первый влажный шорох,Во рту их первый горький вкус.И с каждой новою минутойСильнее их зеленый свет…Ну, пусть не мне, но ведь кому-тоСегодня восемнадцать лет.
«По настилу топкой хвои…»
По настилу топкой хвои,В чаще розовых стволов,Вновь шипенье дождевое,Бледный шорох облаков, —Но прозрачней вьются пряди,Зеленей мерцают мхи,Задрожал в озерной гладиСолнца ломкий малахит…Грузный блеск последних капельОтливает голубым, —Лишь в моей промокшей шляпеПахнут сумраком грибы.
«Здесь пахнет лесопилкой пол…»
Здесь пахнет лесопилкой полИ пряниками стены.Здесь долог день, и легок сон,И плавны перемены.Здесь ветер с полымем зариШуршит по кабинету,Как будто кто забыл внутриРаскрытую газету.Газета? Здесь? Газеты нет,Но на столе день целыйПодсохший полевой букетПыльцой пушится зрелой,И пчелы, ворошась на нем,Внимательны, мохнаты,Несут еще живой заемВ медовые палаты.