Горная хижина
Шрифт:
(156)
Когда я посетил Митиноку [37] , то увидел высокий могильный холм посреди поля. Спросил я, кто покоится здесь. Мне ответствовали: "Это могила некоего тюдзе". — "Но какого именно тюдзе?" — "Санэката-асон", — поведали мне. Стояла зима, смутно белела занесенная инеем трава сусуки, и я помыслил с печалью:
37
Ст. 156. Когда я посетил Митиноку… — Митиноку — старинное название северного края, включавшего в себя пять провинций.
Санэката-асон… — Асон — почетное звание аристократа;
тюдзе — военачальник второго ранга. Санэката-асон был сослан на север после ссоры с одним из могущественных сановников из правящего рода Фудзивара.
Трава сусуки (мискант) — имеет вид высоких метелок.
Единственный памятный дар. — Существует японский обычай перед смертью завещать своим друзьям памятные дары.
(157)
Совершая паломничество в Митиноку, я остановился на заставе Сиракава. Не оттого ли сильнее обычного заворожила меня печальная красота луны? Ноин, когда это было? — сказал, возвратясь сюда: "Ветер осени свищет теперь…" Вот что вспомнилось мне, и в тоске сожалений [о покинутой столице] начертал я на столбе сторожевых ворот:
На заставе Сиракава [38] Лучи сочатся сквозь кровлю. О, этот лунный свет! Словно сердце мое Он неволит: останься!(158)
Песня разлуки, сложенная по случаю отъезда одного из моих друзей в край Митиноку
Если уедешь вдаль, То, даже луну ожидая, Я буду глядеть с тоской На восток, в сторону Адзума [39] , На вечернее темное небо.38
Ст. 157. Застава Сиракава — находилась на пути из Хэйана на север. Поэт Ноин (988-1050) сложил здесь знаменитое стихотворение:
Когда покидал я столицу, Дорожным товарищем моим Была осенняя дымка. Но ветер осени свищет теперь Над заставою Сиракава.39
Ст. 158. Адзума — старинное название для восточных провинций. Поэт глядит на восток в ожидании восхода луны, но вспоминает, что друг его находится там за горами, и вместо радости чувствует печаль.
(159)
Сочинено мною, когда на горе Коя [40] слагали стихи на тему: "Голос воды глубокой ночью"
Заблудились звуки. Лишь буря шумела в окне, Но умолк ее голос. О том, что сгущается ночь, Поведал ропот воды.(160)
Стихи, сложенные мною, когда я посетил край Адзума
Разве подумать я мог, Что вновь через эти горы Пойду на старости лет? Вершины жизни моей — Сая-но Накаяма [41] .40
Ст. 159. * Сочинено мною, когда на горе Коя… — гора Коя находится в префектуре Вакаяма. Еще в IX в. на ней был возведен монастырь буддийской секты Сингон.
41
Ст. 160. Вершины жизни моей — Сая-но Накаяма. — Горы, знаменитые в японской поэзии. Находятся в префектуре Сидзуока. Сайге перешел через них в молодости и вновь совершил этот путь в семьдесят лет; между этими двумя путешествиями прошла целая жизнь.
(161)
Порою заметишь вдруг: Пыль затемнила зеркало, Сиявшее чистотой. Вот он, открылся глазам Образ нашего мира!(162)
Непрочен наш мир. И я из той же породы Вишневых цветов. Все на ветру облетают, Скрыться… Бежать… Но куда?(163)
Меркнет мой свет. Заполонила думы Старость моя. А там, вдалеке, луна Уже идет на закат.(164)
Возле заглохшего поля На одиноком дереве Слышен в сумерках голос: Голубь друзей зовет. Мрачный, зловещий вечер.(165)
Когда я шел в край Адзума, чтобы предаться делам подвижничества, я сложил стихи при виде горы Фудзи
Стелется по ветру Дым над вершиной Фудзи. В небо уносится И пропадает бесследно, Словно кажет мне путь.(166)
Не помечая тропы, Все глубже и глубже в горы Буду я уходить. Но есть ли на свете место, Где горьких вестей не услышу?(167)
Когда бы в горном селе Друг у меня нашелся, Презревший суетный мир! Поговорить бы о прошлом, Столь бедственно прожитом!(168)
Берег залива. Среди молчаливых ветвей Засохших сосен Ветер перенимает Голос морской волны.(169)
Тоскую лишь о былом, Тогда любили прекрасное Отзывчивые сердца. Я зажился. Невесело Стареть в этом мрачном мире.(170)
В "Старом селенье" [42] Куда он дошел, чернобыльник? До самого дома? Но гуще всего разросся В давно одичалом саду.(171)
Не узнаю столицы. Такой ли я видел ее? До чего потускнела! Куда же сокрылись они, Люди былых времен?42
Ст. 170. "Старое селенье" — то есть: родина. Сайге вспоминает столицу Хэйан, некогда столь цветущую, а теперь заброшенную, заросшую травой.
(172)
Внезапный ветер Сломает хрупкие листья Банановой пальмы, Развеет… Неверной судьбе Могу ли еще вверяться?(173)
В саду моем Одна на высоком холме Стоит сосна. С тобой, единственный друг, Встречаю старость свою.(174)
Если и в этих местах Дольше жить мне прискучит, Вновь потянет блуждать, Тогда какой одинокой Останется эта сосна!(175)
Отправляясь паломником в дальние края, я сказал людям, огорченным разлукой со мной:
Обещаю, друзья! День свидания назову, Чтоб утешить вас, Но когда ворочусь опять, Я, по правде, не знаю…(176)
Когда глубоко уйду В печальные воспоминанья, Еще прибавит тоски Этот уныло гудящий Колокол на закате.(177)
Удрученный горем Так слезы льет человек… О, цветущая вишня, Чуть холодом ветер пронзит, Посыплются лепестки.(178)
В бытность мою в Сага там слагали стихи о детских забавах
Мальчик где-то вблизи В соломенную свистульку Для забавы подул. Вспугнута, вдруг прервалась Летнего дня дремота.(179)
Бамбукового конька, Палочку оседлать бы Я и теперь готов, Только придут на память Детские игры мои.(180)
Как в детстве бывало, В прятки вновь поиграть Мне так захотелось, Когда в укромном углу Я отдохнуть прилег.