Чтение онлайн

– Я ее заблаговременно спрятал.
– Харли вновь прищурился.
– Послушайте. Не тратьте попусту время, пытаясь запугать меня или оказать на меня давление. Я рассказываю все, как есть, потому, что, во-первых, я рад возможности сделать это, а во-вторых, мне необходимо иметь где-то хотя бы одного доброжелательно расположенного ко мне человека. Я должен во что бы то ни стало вырваться отсюда, уйти от этой толпы беспорядочно взад и вперед снующих людей, от лепящихся друг к другу многоэтажных зданий, от аккуратно подстриженных газонов, которые постоянно поливают. Я умру, если не вернусь туда, в горы, где мое место. Я знаю: вы не отпустите меня, пока не закончите это дело, но, быть может, вы познакомите меня с кем-нибудь, кто согласится профинансировать мое предприятие, или, возможно, вы сами пожелаете войти со мной в долю. Записку я спрятал в сапоге под стелькой, а если бы я передал ее Кену Чемберсу или тому прокурору, который действовал с ним заодно, они все равно уничтожили бы ее. Когда меня освободили, я намеревался показать записку Джексону, партнеру Чарли Бранда, но он не захотел даже разговаривать со мной. Затем я направился к Лему Саммису - он велел меня вытолкать.

И все по наущению Кена Чемберса. И я хранил записку у себя, пока положение мое не ухудшилось до того, что хоть продавай инструменты. И тогда я решил снова попробовать занять у Джексона и пошел к нему во вторник утром.

– Вы показали Джексону записку?

– За этим я к нему и явился. И не только показал, но и отдал ему листок. Затем я рассказал ему подробно обо всем: о Кене Чемберсе и его злобе на меня, о моих чувствах к Чарли Бранду, о том, что я не стал бы прятать тридцать две тысячи долларов и ждать до тех пор, пока меня самого не закопают в могилу. Я уступил записку Джексону, и он поверил мне и финансировал меня в обмен на долевое участие в прибыли. Получив от него триста долларов, я собирался вернуться в Чифордские горы, но, как последний осел, послушался Слайма Фрейзера...

– В "Тихой гавани" вы проиграли те деньги, которые заплатил вам Джексон?

– Да.

– Быть может, кто-нибудь видел, как он передавал вам деньги?

– В соседней комнате находилась одна из дочерей Чарли Брэнда. Правда, дверь была все время закрыта, но Джексон позвал ее и отдал ей мою расписку.

– Она могла слышать ваш разговор с Джексоном?
– вмешался Таттл.

– Не думаю, дверь была закрыта. Кроме того, она непрерывно стучала на печатной машинке.

– Печатной машинке?

– Он имеет в виду пишущую машинку, - пояснил Бейкер.
– Скажите, Харли, записка была на отдельном листке бумаги?

Старый золотоискатель молчал.

– Так как же?

И вновь никакой реакции.

– Что с вами, черт возьми?

– Ничего особенного, я в полном порядке.
– Харли взглянул на шерифа, потом на окружного прокурора.
– Понимаете, я уже не молод, но по-прежнему полон сил, отлично знаю свое дело, и зрение меня не подводит. Вы тоже не реагировали на мои слова, когда я говорил о том, что, быть может, вы познакомите меня с перспективным инвестором или пожелаете сами войти в долю.

– Я не занимаюсь снабжением старателей снаряжением и провиантом и не интересуюсь рудниками.

Но при чем здесь записка?

Прищурив глаза, Харли лишь молча смотрел на Бейкера.

– Уж не пытаетесь ли вы шантажировать меня, чтобы заставить искать для вас компаньона?

– Разве я осмелюсь шантажировать вас, сэр? Просто человеку свойственно пробовать там и сям различные варианты. Мне только подумалось: Джексона убили вскоре после того, как я передал ему записку.

Возможно, в ней есть какая-то зацепка и сообщение о записке поможет вам поймать убийцу, и это воодушевит вас настолько, что вы не откажетесь рискнуть малой толикой, хотя никакого серьезного риска нет - я хорошо знаю Чифордские горы и еще лучше некую впадину...

– Перестаньте и слушайте меня внимательно.
– Бейкер для пущей важности подался всем телом вперед.
– Вы взяли с места преступления и спрятали важную улику. Как вам понравится, если мы передадим вас вашему задушевному приятелю Чемберсу и попросим его основательно разобраться с этим делом? Что касается поисков инвестора или компаньона, то это ваша личная проблема. Будьте уверены, власти города позаботятся о том, чтобы вы не умерли с голода, пока вас задерживают в Коуди.

Я не стану сажать вас за решетку, во всяком случае до поры до времени, конечно, при условии, что вы чистосердечно все расскажете о записке.

– Я долго не проживу, если меня снова посадят в тюрьму. Я там задыхаюсь.

– Значит, постарайтесь, чтобы вас не посадили.

Итак, записка была на одном листке бумаги?

– На листке величиной примерно с мою ладонь, сложенном вдвое.

– Какого цвета?

– Белого.

– Написана чернилами или карандашом?

– Черными чернилами.

– О чем говорилось в записке?

– Я не знаю.

– Вы хотите сказать, что хранили записку в течение двух лет и не удосужились ее прочитать?

– Ну, я неоднократно подолгу разглядывал ее - это вполне естественно, - но не читал, потому что не умею читать.

– Харли, вы лжете!
– выдохнул Бейкер, сурово глядя на старого золотоискателя.

– Нет, я говорю правду. Неужели я стану лгать, если вы меня за это посадите в тюрьму? Я могу читать только по-печатному, но не написанное от руки.

– Что ты скажешь, Билл?
– повернулся Бейкер к шерифу.
– Ты веришь ему?

– Откуда мне знать...
– пожал плечами Таттл.

– Позвони из своего кабинета Кларе Бранд и постарайся все разузнать относительно визита Харли к Джексону утром во вторник: не слышала ли она, о чем они говорили, получал ли Харли триста долларов и к какой статье расходов они отнесены в бухгалтерской отчетности, может ли Харли, насколько ей известно, читать и писать, не видела ли она, как Харли передавал Джексону листок бумаги... Нет, постой! Не стоит обо всем этом расспрашивать по телефону. Попроси ее... Дай-ка вспомнить... Миссис Коулс должна быть у меня в девять... Попроси Клару Бранд подойти к десяти. Пошли также кого-нибудь из ребят за Куинби Пеллеттом, пусть приведут его сюда к восьми часам... и попроси Рея, если он на месте, принести мне пару бутербродов и горячего кофе.

Шериф вышел, а Бейкер, откинувшись на спинку стула, уставился на Харли.

– Значит, вы не умеете читать?

– Написанное от руки не могу.

– А писать вы умеете?

– Могу выводить печатные буквы. Письму я никогда не учился.

– Можете написать свою фамилию?

– Когда нужно, я в состоянии расписаться, но это едва ли можно назвать умением писать.

– Знаете, Харли, а вы все-таки лжете; мне не составит большого труда вас разоблачить, однако в данный момент мне от этого никакой пользы.

– Думается, что и потом вам вряд ли будет какая-то польза.

Некоторое время Бейкер сидел молча и нахмурившись поглаживал кончиками пальцев губы, затем возобновил допрос.

– Бумажный листок был исписан с обеих сторон?

Только с одной стороны. Записка короткая, всего пять-шесть слов.

– Черт побери, о чем в ней говорилось?

Харли лишь потряс головой.

– Но как хотя бы выглядели слова? Какие начальные буквы?

– Я не могу назвать начальные буквы. Возможно, я и различил бы их, если бы постарался, но я знал, что все равно не сумею прочитать, а потому не стал тратить время попусту. Но в одном я уверен точно: писал записку не Чарли Бранд. Мне знаком его почерк: он писал для меня расписки в получении денег, которые я потом подписывал.