Чтение онлайн

Если мое предположение верно, то почему бы вам не заявить об этом прямо, без выкрутасов, тогда я буду, по крайней мере, знать наверняка, каково мое положение и на что можно рассчитывать.

– Могу и заявить, если вас это больше устроит.

Делию уже выпустили из тюрьмы?

– Да, она на свободе.

– Существует ли опасность, что ее вновь арестуют?

– Не думаю.

– И, как вы утверждали, никто не собирается сажать за решетку Клару. У сестер уже предостаточно разного рода неприятностей и хватает известности, но тут уж ничего не поделаешь. А потому я скажу следующее: если бы я действительно два года тому назад написала упомянутую вами записку и если бы она могла помочь разоблачить убийцу, но для этого мне пришлось бы выступить в суде свидетелем, я бы предпочла ни в чем не сознаваться. Ну как, удовлетворены? Теперь вы уяснили себе собственное положение и на что можете рассчитывать?

Безусловно, проговорил с горечью Диллон.
– Мне также стала ясна и ваша принципиальная позиция.

– Увы!
– заметила Уинн Коулс, состроив гримасу и поднимая бокал.
– Меня называют колдуньей, хищницей, гарпией. Ничего не имею против. Я не испытываю симпатий к убийцам, но и палачи не вызывают у меня добрых чувств. Возможно, я по природе анархистка... Но вы даже не притронулись к коктейлю!

– Не хочу. Послушайте, миссис Коулс! Скажите мне абсолютно конфиденциально, и, клянусь, я ни в коем случае...

– Вы влюблены, мистер Диллон, и я была бы последней дурочкой, если бы доверилась вам. Нет, не просите.

Черт побери! Но вы ведь сами изъявили готовность помочь Кларе.

– И от своего слова не отказываюсь. Сколько нужно?

Еще в течение десяти минут Диллон пытался убедить Уинн Коулс, однако все его усилия оказались напрасными. Он лишь получил еще несколько моральных царапин от острых когтей своевольной "пумы". В конце концов, смирившись с неудачей, Диллон, не удовлетворенный собой и крайне раздраженный, покинул ранчо "Разбитое кольцо".

На обратном пути в Коуди он чудом избежал столкновения со стадом испуганно блеющих овец возле ущелья Ангелов. Без четверти пять Диллон подъехал к крыльцу дома на Валкен-стрит. Дверь открыла Делия. Она ни о чем не спросила его, поскольку ответ на все свои вопросы сразу прочитала на его лице, подтвердив тем самым свое право называться не просто "милой девушкой".

Ты прилегла хоть на часок-другой?
– строго посмотрел на нее Диллон.

– Нет, - покачала она головой.
– Слонялась по дому, не могла найти себе места и очень сожалела, что не поехала с тобой.

– И хорошо сделала. Это не "пума", а настоящая гиена. Давай-ка присядем, и я тебе расскажу, чем закончился мой визит к этой женщине.

Передав во всех подробностях свой разговор с Уинн Коулс, он сидел и смотрел на девушку, несчастный, мрачный, подавленный своей неудачей. Губы Делии нервно вздрагивали и шевелились, и она, стараясь сдержать предательскую дрожь, закусила нижнюю губу.

– У меня все получилось шиворот-навыворот!
– воскликнул расстроенный Диллон.
– Никудышный я человек, жалкий червяк. Мне требовалось услышать от нее только два слова, а я, как последний осел, все испортил. Будь у меня хоть немного мозгов, я бы действовал не с бухты-барахты, не под влиянием сиюминутных эмоций, а подготовился бы к встрече более основательно, с учетом обеих возможных версий. Если Уинн Коулс действительно каким-то образом причастна к убийству твоего отца, ей уже известно о записке, и тогда никакие мои ухищрения не заставили бы ее сознаться. Если же она не имеет никакого отношения к преступлению - а именно из этого предположения мы исходили, - то успех зависел от правильного подхода. Мне следовало придумать какую-нибудь достаточно правдоподобную историю, которая не связывала бы этот чертов листок с убийством и не насторожила бы ее. Теперь же "пума" начеку и верный шанс упущен. У нас появилась единственная реальная зацепка, и я, глупец, не смог ею воспользоваться.

– Не переживай, Тай, ты старался сделать как лучше.

– Хорош же я гусь, если мои старания увенчались столь сокрушительным фиаско.

– Как по-твоему, Уинн Коулс в самом деле забыла о записке и не помнит, кому ее отдала?

– Уверен, она все прекрасно помнит.

Ты по-прежнему думаешь, что она не имеет никакого отношения... что она не причастна...

– К убийству? Трудно сказать. Однако я полагаю, можно поставить десять против одного, что Уинн Коулс не замешана в преступлении. С какой стати? Ты назовешь хоть какую-то мало-мальски убедительную причину?

– Нет.
– Делия медленно покачала головой.
– Нам нужно действовать умнее и хитрее, мы чересчур доверчивы.

– Согласен. Ты, конечно, презираешь меня, но еще сильнее презираю себя я сам.

– Я вовсе не презираю тебя, Тай.

– Ты имеешь на это полное право.

Некоторое время они сидели и молчали. Наконец, глубоко вздохнув, Диллон заметил:

– Ну что ж, совершим еще одну ошибку. Утаим известные нам факты от окружного прокурора. Нет никакого смысла делиться с ним нашими открытиями. Даже если бы он относился к этому делу без всякой предвзятости, у него нет подходящего рычага, чтобы оказать на Уинн Коулс давление и заставить ее признаться. Кроме показаний Скуинта Харли, мы не располагаем никакими другими свидетельствами, что записка существовала и что ее написала именно Уинн Коулс. Как ты считаешь: Харли нас не обманул?

– Не сомневаюсь.

– И я придерживаюсь такого же мнения.
– Диллон порывисто встал.
– Я просто не знаю, как быть дальше. Ищу соломинку, за которую можно ухватиться, и не нахожу. На мой взгляд, не остается ничего другого, как поговорить с Филом Эскоттом и выслушать, что он посоветует. Мне следовало это сделать раньше, а не нестись сломя голову на ранчо "Разбитое кольцо".

Слышно что-нибудь от Клары?

– Я звонила примерно час тому назад. Поговорить с ней мне не разрешили, но заверили, что она будет дома к ужину, самое позднее - к семи часам вечера.

– Она там без машины. Может, мне съездить за ней?

– Они пообещали привезти ее.

– Я расскажу Эскотту и о Кларе. Они не имеют права так бесцеремонно обращаться с ней... Ты позволишь великовозрастному кретину поцеловать тебя?

Делия подняла к нему лицо, и он поцеловал ее, но не как человек, вполне заслуживший эту награду. Подойдя к двери, Диллон обернулся и с виноватым видом воскликнул:

– Видит бог, Дел, мне очень жаль, что так получилось!

– Я виновата в не меньшей степени. Позвони мне, когда переговоришь с Эскоттом.

Услышав, как захлопнулась наружная дверь, Делия, поставив локти на колени, уткнулась лицом в раскрытые ладони и долгое время сидела не двигаясь. Она не плакала - для слез уже не осталось сил, и чувствовала себя как выжатый лимон: ни энергии, ни желаний. Все тело гудело от усталости. До крайности утомлены были и мозг, и нервы, и мышцы.

Казалось, вокруг царил какой-то хаос; в душе зарождалась апатия, все сделалось безразличным. Ей страстно захотелось забыться, погрузиться в глубокий спасительный сон, но внезапно в ее мозгу щелкнул какой-то рычажок, и она подняла голову, как бы прислушиваясь к собственным мыслям. Да, да, ей нужно что-то еще сделать в этот день. Но что? Ну конечно! В доме не осталось ни грамма сливочного масла, и она забыла заказать его по телефону вместе с другими продуктами.

Чтобы решить проблему с маслом, Делия приняла героическое решение: добежать до магазина, расположенного в двух кварталах от ее дома на той же улице. Она встала, и ноги удержали ее, не подломились. Великолепно! Девушка прошла в столовую за своей сумочкой, но на привычном месте ее не оказалось. В кухне ее тоже не было. И только тут Делия вспомнила, что сумочка осталась у окружного прокурора. Это воспоминание чуть вновь не выбило ее из колеи. Делия сразу подумала о вещах куда более важных, чем сливочное масло, но решила не отступать и все-таки сходить в магазин. Правда, в нем сестры Бранд не пользовались кредитом и предстояло платить наличными, да и деньги ей все равно нужны, кто знает, когда ей вернут конфискованную сумочку.