Чтение онлайн

После фильма Тася потащила нас по магазинам одежды. Я принципиально ничего ни себе, ни брату не выбирала, но она каким-то чудом успела нахватать пакеты — и для себя, и для Лёшки. Я, как ни старалась, оставалась в роли наблюдателя.

Все покупки Тася сгрузила на водителя и командным тоном повела нас в KFC.

После перекуса, где поели все, кроме меня, мы отправились в офис к Алексу. У него шли переговоры в конференц-зале, поэтому мы устроились в его кабинете. Тася и Лёша мгновенно прилипли к компьютеру, включая на YouTube ролики с забавными животными, и их весёлый смех эхом разносился по всему помещению.

Я сидела на диване, лениво перелистывая журналы, лежавшие на столике, и время от времени поглаживала плечо — рана вновь начинала ныть. За окном стояла густая жара, а в офисе, несмотря на кондиционер, воздух казался неподвижным, как в затишье перед бурей.

Минут через тридцать вдруг послышалась суматоха — в приёмной началась паника. Голоса, звонки, шум — кто-то громко выкрикнул:

— Вызовите скорую!

Не раздумывая, я вскочила и выбежала из кабинета.

— Что случилось? — спросила у секретаря.

— Плохо одному из партнёров, — взволнованно ответила она. — В конференц-зале!

Не теряя ни секунды, я побежала по коридору, уже на ходу закалывая волосы и мысленно прикидывая, что нужно сделать. Когда влетела в зал, взглядом быстро оценила обстановку...

— Разойдитесь! — скомандовала я и тут же опустилась на колени рядом с мужчиной, валявшимся на полу и бившимся в судорогах. По характерным признакам я сразу поняла: эпилепсия. Быстро подложила под его голову свою сумку, расстегнула верхнюю пуговицу рубашки, ослабила галстук и ремень, уложила мужчину на бок, слегка придерживая, чтобы он не травмировался. Периодически поглядывала на часы — нужно было точно знать продолжительность приступа, чтобы сообщить эти данные врачам скорой помощи.

Пока я проводила все необходимые манипуляции, Алекс вывел остальных из переговорной и, хмуро наблюдая за мной, стоял у двери, не мешая, но и не отводя взгляда. Приступ у мужчины закончился ещё до приезда скорой. Мы помогли ему подняться с пола и усадили на стул. Он, всё ещё бледный, смущённо и бесконечно благодарил меня, пока врачи осматривали его. Алекс тем временем усадил меня на соседний стул и нахмурился, заметив, что на повязке на моём плече проступило пятно крови.

— Зачем сама бросилась помогать? Не могла сказать мне, что и как делать? — раздражённо произнёс он.

— Мы бы потеряли время, — ответила я, хмыкнув, стараясь разрядить обстановку. — А сейчас и мне помогут — вон, врачи на месте.

— Простите... я не хотел, чтобы ваша дочь пострадала, — виновато проговорил мужчина.

— Это не дочь, а жена, — хмуро отозвался Алекс. — Дочь вон стоит в дверях, любопытная Варвара!

— Ты когда успел жениться?! — удивился мужчина, которому, похоже, уже стало значительно легче. — Прятал от нас такую рукастую красавицу? Ай-ай-ай, Александр! Требую праздничную вечеринку!

— Позже, — усмехнулся Алекс. — Сначала пусть моя жена залечит свою рану. А то ещё кому-нибудь придётся оказывать первую помощь — и снова себе навредит.

— Ловлю на слове! — весело откликнулся мужчина. — И где же ты нашёл такую умницу? И как уговорил выйти за тебя, старого хрыча?

— И совсем он не старый! — вмешалась я, улыбаясь и морщась от лёгкой боли, когда медики меня перевязывали.

Когда врачи наконец ушли, Алекс проводил меня и наших спутников в свой кабинет и, глядя на часы, попросил подождать его полчаса.

— Ты кто по профессии? — спросила меня Тася, едва за её отцом закрылась дверь.

— Медсестра, — ответила я, не задумываясь.

— Охренеть! — выдохнула Тася, пребывая в полном восторге и лёгком шоке.

— Тася! Что за выражения? Мы тебя этому не учили! — строго вмешалась гувернантка.

Тася в ответ показала ей язык.

— Тася! — повысила голос женщина.

— Не надо нравоучений! — отмахнулась Тася. — Ты бы видела, как Лина ловко справилась с этим мужиком! Прямо как в фильме — экшен, не меньше! — она повернулась ко мне. — Ещё один плюсик в твою карму! Сколько же силы в твоих руках! Дядя Вася ведь не маленький, а ты его с такой лёгкостью перевернула и удержала, пока у него приступ не прошёл.

— Это просто реакция, — улыбнулась я. — Адреналин сработал.

— Мам, а когда мы домой пойдём? — подал голос Лёшка, зевая.

— Скоро, малыш. Алекс закончит дела — и поедем.

Через некоторое время Алекс действительно вернулся, и мы все вместе направились домой. Дорога тянулась спокойно, но внутри меня зрело тревожное предчувствие. И оно не обмануло.

Возле ворот дома стояла чёрная служебная машина. Рядом — двое мужчин и женщина в строгих костюмах, с папками в руках. Сердце болезненно сжалось.

— Представители органов опеки, — тихо произнёс водитель, бросив на меня сочувствующий взгляд.

Я едва не выронила сумку. «Ну вот и всё... — пронеслось в голове. — Сейчас они заберут моего Лёшку». Горло сжалось, к глазам подступили слёзы.

Я глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки. Впереди стояла новая битва — за брата, за право быть заменой матери для него, за всё, что теперь было важнее жизни.

Алекс взял разговор с представителями органов опеки на себя, не дав мне вставить ни слова — будто боялся, что я, сказав что-то не то, всё испорчу. Он говорил спокойно, уверенно, с той властной интонацией, от которой трудно было возразить. Я же стояла рядом, сжимая пальцы в замок, чувствуя, как внутри всё дрожит.

В конце проверки представители тщательно заполнили документы, потом протянули их нам на подпись и, холодно глядя поверх очков, рекомендовали в ближайшие дни собрать полный пакет бумаг для переоформления опекунства над моим братом. Один из них, мужчина средних лет с каменным лицом, добавил, что мы будем находиться под наблюдением, — мол, поступила официальная жалоба от тётушки на «ненадлежащее содержание ребёнка».

Эти слова прозвучали, как приговор.

Когда они ушли, я долго стояла у двери, не в силах пошевелиться. Потом медленно прошла в комнату брата и, опустившись рядом с ним на пол, стала машинально перебирать кубики, не замечая, как время уходит. Внутри всё горело тревогой и унижением.

Через час в дверях появился Алекс.

— Пойдём ужин готовить? — спросил он, глядя на меня с каким-то непонятным выражением — смесью усталости и заботы.

— Я сама. Можно? — ответила я, поднимая на него глаза.

— Нет, — коротко сказал он. — Пока твоя рана не зажила, ты ничего делать не будешь.

— Даже в туалет самой ходить нельзя? — съязвила я, выходя из комнаты, не дожидаясь ответа.

Алекс сжал губы, но ничего не сказал и пошёл за мной. На кухне я пробежалась по ящикам, на ходу придумывая, что приготовить. Холодильник встретил меня прохладой и запахом свежих продуктов. Желудок громко напомнил о себе — я и правда умирала с голоду.