Чтение онлайн

– Полагаю, нет, – бормочу я.

Очевидно, будь Сюзетт нашим агентом, она непременно напомнила бы. Но теперь уже поздно – пока что мы живём как на витрине.

– Могу посоветовать отличную компанию, – говорит она. – Они делали ремонт у нас в прошлом году. Установили эти чудесные сотовые жалюзи на первом и втором этажах и очаровательные ставни на чердаке.

Я даже боюсь представить, сколько это стоит. Ясно одно – больше, чем мы можем себе позволить.

– Нет, спасибо, – говорит Энцо. – Я сам справлюсь.

Сюзетт подмигивает ему:

– Да уж, держу пари, что справишься.

Серьёзно? Меня уже начинает подташнивать от того, как эта женщина флиртует с моим мужем прямо у меня на глазах. Не то чтобы другие женщины никогда не делали того же, но, ради бога, мы же соседки. Неужели нельзя быть хотя бы чуточку деликатнее? Меня так и тянет что–то сказать, но я решаю не наживать врагов через пять минут после переезда.

– И ещё, – добавляет она, – я хотела пригласить вашу семью на ужин. Вас двоих, конечно… Но дети тоже могут прийти.

По её тону ясно: перспектива видеть наших детей за своим столом её не особенно радует. И ведь она даже не подозревает о склонности Нико ломать всё дорогое в радиусе пяти метров уже через пять минут после появления в комнате.

– Конечно, это будет замечательно, – говорит Энцо.

– Потрясающе! – лучезарно улыбается она. – Как насчёт завтрашнего вечера? Уверена, к тому времени ваша кухня ещё не будет готова, так что думаю, ужин у нас вас только порадует.

Энцо смотрит на меня, приподняв брови. Ему присуща неиссякаемая энергия для любых светских мероприятий, но я – интроверт. И я ценю, что он ждёт моего согласия, прежде чем принять приглашение.

Честно говоря, сама мысль о вечере с этой женщиной вызывает у меня лёгкую тошноту. Она кажется… немного чрезмерной. Но если мы собираемся жить здесь, разве не стоит хотя бы попытаться подружиться с соседями? Так ведь делают нормальные семьи из пригорода. Может, она не такая уж плохая, когда узнаешь её поближе.

– Конечно, – говорю я. – Это будет очень здорово. Мы почти никого не знаем на Лонг–Айленде.

Сюзетт запрокидывает голову и смеётся, демонстрируя безупречно белые зубы:

– О, Милли…

Я бросаю взгляд на Энцо – он пожимает плечами. Похоже, мы оба не понимаем, что тут смешного.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Ты не представляешь, как это звучит, – хихикает она. – Никто не говорит «на Лонг–Айленде».

– Так… не говорят?

– Нет! – Она качает головой, словно я сморозила что–то немыслимое. – Ты в Лонг–Айленде. Ты не на острове, ты в нём. Сказать «на Лонг–Айленде» звучит так невежественно.

Энцо чешет тёмные волосы. У него на голове нет ни одного седого волоска. А вот я бы уже ходила седой с момента рождения Нико, если бы не мои баночки с краской. У Энцо же лишь несколько седых прядей в бороде, когда он её отращивает. Как–то я указала ему на это – и он, смеясь, нашёл один серебристый волосок, чтобы гордо продемонстрировать мне, будто это достижение.

– Не поняла, – говорю я. – Значит, люди должны говорить, что живут в Гавайях? Или в Стейтен–Айленде?

Улыбка мгновенно сползает с её лица.

– Ну… Стейтен–Айленд – это совсем другое дело, – произносит она с ноткой презрения.

Я пытаюсь поймать взгляд Энцо, но он, кажется, с трудом сдерживает смех.

– Что ж, – говорю я, – мы рады быть здесь, в Лонг–Айленде, Сюзетт. И с нетерпением ждём ужина с тобой завтра вечером.

– И я не могу дождаться, – отвечает она.

Мне приходится выдавить из себя улыбку:

– Мне что–нибудь принести?

– О, – она постукивает пальцем по подбородку. – Почему бы тебе не принести десерт?

Прекрасно. Теперь мне нужно придумать десерт, который будет соответствовать высоким стандартам Сюзетт. Коробка «Орео» явно не подойдёт.

– Звучит заманчиво! – говорю я.

Сюзетт поворачивается и идёт по дорожке обратно к своему гораздо большему дому, и каждый удар её каблуков по плитке звучит, как вызов. Я стою, наблюдая за ней, и чувствую, как в животе что–то неприятно сжимается.

Я была так счастлива, когда мы купили этот дом. После всех лет в тесных квартирах я наконец–то получила дом своей мечты. Но сейчас, впервые, меня посещает мысль: а вдруг я совершила ужасную ошибку, переехав сюда?

Глава 3.

Сегодня вечером мы вчетвером ужинаем за кухонным столом. Знаете, что такое кухонный стол? Это стол, который помещается на нашей кухне. Да, теперь у нас есть кухня, в которой хватает места для целого стола. На прошлой нашей кухне едва помещался одноместный стол.

Мы заказали китайскую еду из ресторана, который прислал нам меню по почте. Я не слишком привередлива в еде, да и Энцо тоже. Единственное, что он не ест, – итальянская кухня. Он говорит, что ни в одном ресторане её не готовят как следует, и каждый раз для него это одно сплошное разочарование. Но пиццу из доставки он ест – потому что, по его мнению, это не совсем итальянская еда.

Ада такая же лёгкая на подъём, как и отец, а вот Нико невероятно привередлив. Пока мы все уплетаем лапшу ло–мейн и говядину с брокколи, я ставлю перед сыном тарелку белого риса, политого кусочком масла и щедро посыпанного солью. Иногда мне кажется, что рис с маслом уже течёт у него по венам.

– Наш первый ужин в новом доме, – с гордостью объявляю я. – Мы наконец–то все вместе за одним кухонным столом! Для нас это очередные крестины.

– Мама, почему ты всё время это говоришь? – спрашивает Нико. – Почему ты всё время упоминаешь крестины?

Честно говоря, я не уверена, что он раньше вообще слышал от меня слово «крестины», хотя за последние пару часов я произнесла его как минимум раз пять. Когда мы сидели на диване, я сказала, что мы крестим гостиную. Потом, когда сын вышел на задний двор с бейсбольным мячом, я добавила, что он крестит двор. И, возможно, в какой–то момент я обмолвилась, что собираюсь крестить туалет.

– Твоя мама просто в восторге от дома, – говорит Энцо, протягивая мне руку через стол. – И она права. Дом очень красивый.