Чтение онлайн

Вольф первым поднялся с кровати. Он молча подошёл к своему брошенному пиджаку, достал из внутреннего кармана толстую пачку купюр. Не считая, он бросил её на кровать рядом со мной.

— Аванс, — сказал он просто, его голос снова стал холодным и деловым. — И номер телефона моего секретаря. Завтра в десять она оформит тебя в штат. С льготным контрактом. Уборка номеров… и личное сопровождение по первому требованию.

Крюгер, потягиваясь, встал и подошёл к мини-бару. Он налил два бокала воды, один протянул Вольфу, другой поставил на тумбочку рядом со мной.

— Оформим пропуск на служебный лифт прямо в пентхаус, — сказал он, и в его голосе снова зазвучала привычная, хищная усмешка. Он взглянул на моё измождённое тело, на деньги рядом. — Отдыхай, мышка. Тебе ещё работать. У нас с Артуром много планов. И твоя… преданность… оказалась на удивление многообещающей.

Они молча начали одеваться, приводя себя в порядок с той же эффективностью, с какой только что использовали меня. Я лежала и смотрела, как два бога моего нового, ужасного мира возвращают себе безупречный вид, оставляя меня одну с болью, деньгами и бездной внутри. Контракт был подписан. Не на бумаге. На моей коже, в моей памяти, в каждой ноющей мышце. И работа, как они сказали, только начиналась.

Тишина в номере после их ухода была оглушительной. Она давила на барабанные перепонки, смешиваясь с гулом в ушах и отголосками собственных недавних стонов. Я медленно, как будто со дна океана, поднялась с кровати. Ноги не слушались, подкашиваясь. В зеркале ванной отразилось чужое лицо — бледное, с размазанной тушью и синяками под глазами, но с каким-то новым, пустым выражением в глазах. Волосы были спутаны. На шее, груди, бедрах цвели сине-багровые следы — печати их власти. Каждое движение отзывалось глубокой, ноющей болью между ног и в мышцах.

Автоматизм, похожий на шоковый, заставил меня действовать. Я включила воду в огромной раковине из чёрного мрамора. Ледяные струи обожгли кожу, но привели в чувство. Я не смотрела на себя. Я просто мылась, смывая с тела запах их кожи, пота, спермы, пытаясь стереть физические следы, зная, что внутри они уже вросли навсегда. Зубная щётка из мини-бара помогла избавиться от вкуса во рту. Надевать обратно порванные колготки и униформу, пахнущую теперь и мной, и ими, было самым унизительным моментом. Ткань грубо терла чувствительную кожу. Но это была моя новая кожа. Кожа рабы по контракту.

Затем началась уборка. Я собрала осколки хрусталя, протёрла стол, застелила свежим бельём кровать, смяв и убрав в мешок для грязного белья простыни, хранившие отпечатки нашего греха. Каждое движение было механическим, каждое действие — частью ритуала стирания улик. В моём кармане лежала пачка купюр, жутко тяжёлая, и бумажка с номером. Я не смотрела на деньги. Просто чувствовала их вес, как ошейник.

Когда номер снова сиял холодной, безупречной стерильностью, я выдохнула. Маска горничной была на месте. Под ней — трещины по всему фасаду. Я выкатила тележку из пентхауса, и дверь закрылась за мной с тихим, но таким громким щелчком.

Обратная дорога в служебную комнату казалась путешествием в прошлую жизнь. Воздух здесь пах привычно — хлоркой, порошком. Но я уже была другой. Каждый шаг давался с трудом, внутренняя боль напоминала о себе с каждой сменой положения тела.

Войдя в комнату для персонала, я наткнулась на тишину, которая тут же сменилась приглушённым шёпотом, а затем — откровенным, ядовитым смехом. Горничные, те самые, что смотрели на меня утром с презрением, теперь сгрудились у стойки. Администраторша, мисс Ирина, стояла чуть в стороне, её губы были поджаты в тонкую, удовлетворённую полоску.

— О, смотрите, кто вернулся! — звенящим голосом сказала одна из девушек, высокая блондинка с насмешливыми глазами. — Мы уж думали, тебя уже в лифте к чёртовой матери вынесли. Думали, даже расчёт не дадут.

— Да куда там, — подхватила другая, — с такими-то промахами? Ворваться к самому Вольфу? Да её, наверное, уже из города выпроводили под конвоем.

Смех стал громче, злорадным. Они видели мою бледность, мою потёртую форму, и, видимо, приняли это за признаки краха. Мисс Ирина приблизилась, сложив руки на груди.

— Ну что, новенькая? — её голос капал, как яд. — Получила свой урок? Собирай вещи. Кадровый отдел ждёт тебя для оформления увольнения. Без выходного пособия, разумеется. За нарушение субординации и правил обслуживания VIP-персон.

Они смотрели на меня, ожидая слёз, истерики, мольб. Я просто стояла, чувствуя, как эта ненависть и злорадство отскакивают от какой-то новой, твёрдой скорлупы, которая начала формироваться внутри меня после всего, что произошло. Я промолчала. У меня не было сил на слова. И в этот момент дверь в комнату персонала открылась.

Вошла женщина. Высокая, в безупречном деловом костюме, с идеальной строгой причёской и планшетом в руках. Я узнала её — Лиана, личный секретарь Артура Вольфа. Её появление вызвало мгновенную, гробовую тишину. Все, включая мисс Ирину, выпрямились, лица приняли подобострастно-внимательные выражения.

Лиана холодным, безразличным взглядом обвела комнату, остановившись на мне.

— Арина? — спросила она, сверяясь с планшетом. Её голос был ровным, без эмоций.

Я кивнула, не в силах вымолвить слово.

Лиана подошла и протянула мне две вещи. Первая — пластиковая карта-ключ с золотистой полосой и логотипом «Гранд-Этуаль». Вторая — тонкий, дорогой смартфон в чёрном матовом корпусе.

— Это ваша персональная карта доступа, — сказала она громко, намеренно, чтобы слышали все. — Она активирует служебный лифт на пентхаусный этаж и ряд служебных помещений верхнего уровня. Заблокирована для общего доступа. Только для вас.

В комнате повисло ошеломлённое молчание. Я видела, как у мисс Ирины задёргался глаз, а у горничных отвисли челюсти.

— Этот телефон, — продолжила Лиана, — зарегистрирован на вас и находится в корпоративной сети отеля. На него будут поступать служебные указания. Вам надлежит всегда иметь его при себе и быть на связи. Второй номер в памяти — мой прямой. По любым административным вопросам. Основные задачи вам будет ставить лично господин Вольф.

Она произнесла это так же буднично, как если бы речь шла о выдаче новой швабры. Но эффект был как от разорвавшейся бомбы. Лица вокруг меня выражали смесь полного непонимания, шока и зарождающегося ужаса. Как так? Та, которую они отправили на убой, вернулась не только не уволенной, а с привилегированным доступом и личным телефоном? От самого Вольфа?