Чтение онлайн

– М-макс… Меня зовут Макс, – заикаясь, отвечает.

– Макс, – отлично! Макс, – телефон. Мне нужен телефон.

– Да, офицер, – он закопошился, и протягивает руку с сотовым в ладони. – Вот…

– Нет, проводной… Мне нужен проводной.

– Нет таких уже, – растерянно тянет. – Отключили…

– Что? Ну как так!? – кричу я.

– Офицер, двадцать первый век уже… – пожимает плечами.

Я прилипаю спиной к стеклу, а руки мои тянутся к вискам. В одной – ничего, но в другой – пистолет. Я вытираю пот рукавом и не понимаю, отчего бросает в жар? В моих руках – инструмент, весомый аргумент, который поможет любому быть сговорчивей со своими противоречиями, а я бросаюсь в панику? В моём значке таится закон, который вынужден соблюдать каждый, кто дотронется его, а я теряюсь в движениях?

– Мордой в пол! – кричу я. – Лечь на пол и не высовываться! – приказываю Максу.

Бедолага падает под стол, как только увидел, нацеленный на него, ствол.

– Карин… Карин, мать твою, где ты есть!? – нет сил играть в прятки.

– Офицер, – я тут! – слышу из дальнего угла. Ну хоть отозвалась…

Беру телефон, и набираю нужный код. Жду. Слышу гудки… слышу стон телефона, различаю аппаратные сигналы, и трубку снимает автоответчик: «Добрый день! Вы позвонили в Главное Управление полиции Лос-Анджелеса…». Да знаю я! Какого чёрта ты, электронный голос, взял трубку? Ведь, я же ввёл команду прямой линии… «Пожалуйста, выберите причину, по которой обращаетесь к нам: если это административное правонарушение – нажмите 1; если вы – сотрудник полиции, и желаете получить помощь старшего офицера – нажмите 2; если вы – гражданское лицо, и желаете оставить отзыв о работе полиции – нажмите 3; если вы…»

– Да пошла ты! – кричу я и смотрю на экран телефона, не в состоянии смириться с тем, что остался один. Тот коммуникатор, который потерял – единственное, что у меня было из средства связи, с защищённой линией, с помощью которой можно было держать связь, а гражданская мне говорит: «Подождите минут тридцать, я сначала разберусь, кто нам звонит, а потом (может быть!) я соединю вас с оператором». С оператором… который и знать не знает, что есть такой отдел, который представляю.

– ЧЁРТ! – кричу я и не знаю, что делать с телефоном. Может, разбить со злости? – Карин, ты где? – продолжаю орать на автомате, набирая повтор на телефоне.

Но, я не жду отклика с той стороны торгового зала, а иду по заднему краю, в ожидании найти между прилавками. Радио всё больше мне действует на нервы: «Доджерс» проигрывают «Ред Сокс»; уличный шум вынуждает оглядываться, высовываться из-за прилавков, тормозить и прислушиваться к движению машин за стенами магазина.

– Ты с ума сошла… Что ты делаешь? – кричу я, увидев, как пьёт воду, с горла.

– Меня мучает жажда…

– Промочи горло, и сделай пару глотков.

Я подхожу ближе, и вижу в её руках несколько бутылок пива, вакуумные пачки с веганским набором еды, и маленькие горлышки бутылочек с крепким спиртным. Я знаю, что это…

– Ты совсем… – тяну за шиворот, как годовалое дитя, и тащу в глубину прилавков. – Ты уже забыла, для чего мы здесь? Забыла, что за нами погоня… гоняются за тобой, как на охоте? С минуты на минуту, появятся люди с птичкой, а ты тут играешься!? – говорю ей с отвращением, вполголоса, и вываливаю все содержимое из её объятий на прилавок. – Слушай меня сюда… – беру её за шкирку. Она затаилась, как кролик, вытирая следы воды на губах. – Никаких напитков… никакого пива и спиртного; никаких пачек со жратвой, а делаешь так, как скажу тебе я: идёшь и ищешь фонарики, батареи для них; новые средства связи, зарядные устройства… Верёвка, малярная лента, а также – новая, неброская одежда, спортивная обувь, два рюкзака… И никаких побрякушек! Ты меня поняла? – спрашиваю я, заглядывая в глаза. Мне кажется, я был достаточно убедителен.

Она, едва ли разборчиво кивает мне в ответ.

– Когда будешь готова, – переодеваемся, и валим через чёрный вход…

– А есть…? – прерывает меня. – Это нечестно, – я сильно голодна! Всего-то пару бутеров и воды… Я это всё понесу, не переживай! – делает акцент на слове «Я».

Что это за девка, а?

– Переодеваемся, берём телефоны, запасные батареи и…

– И воды… С бутерами! – заканчивает моё предложение по-своему.

– Даю пять минут… – проявляю снисхождение. Мне тяжело терпеть её взгляд.

Я отпускаю девчонку, а сам стою посреди прохода, с телефоном в руке, и смотрю на камеру, которая нацелила свой взгляд на меня. Смотрю и пытаюсь вспомнить, было ли что-то похожее, когда мы вошли… когда достал пистолет, и стал выгонять всех посетителей? К чёрту камеры, – они подчиняются пульту, а тот – исполняет волю оператора. Но, какого, если парень залез под стол, в прямом смысле слова?

«Ладно», – говорю себе, посмотрев новым взглядом в потолок. А там – перевёрнутая шахматная доска, в чёрные клетки которых вмонтированы камеры, что заострили внимание на мне. Все, без исключения, что были в моём поле зрения, фиксируют мой каждый шаг… Любое движение!

Я делаю вид, что мне пофигу на их глаза, и ныряю между высокими прилавками. Прохожу одну сторону, сворачиваю направо, взяв какую-то фигню, и выхожу с другой стороны, где есть строительный инструментарий. Набираю две пачки гвоздей и прохожу далее, боковым зрением наблюдая за маленькими «циклопами», зависшие под потолком, как змеи. Ещё что-то беру, и погружаюсь в атмосферу другого отдела, где полно скрюдрайверов, шуруповерты, строительные перчатки, униформа и прочий набор для билдеров…

Ладно, – гвозди нам не нужны, а игры с паранойей нельзя в этот час начинать! Наверняка, охранник спрятался где-то в задней комнатушке, побоявшись выходить. Фиксирует на камеры любое наше движение, приняв за грабителей, чтобы в суде предоставить доказательства. Разберутся потом сами…

Я выбрасываю ненужное, и направляюсь в отдел электроники, чтобы помочь девушке с поиском того, что нам необходимо. А нужны нам обычные сотовые, со съёмными батареями и свободными симками; тактические фонарики… Хотя, откуда они здесь? Окей, – хоть какие-нибудь! Два телефона, пауэрбанки и солнечные зарядные устройства, портативные рации и наушники; электронные часы со встроенным компасом, запасные батареи, а также – клейкая лента и пластиковые стяжки, на случай, если придётся взять кого-то в заложники… – это всё я набрал в охапку и несусь в сторону кассира, придерживая другой рукой, в которой пистолет.

А девка меня уже ждёт.

– Ну где тебя носит, офицер? – она ещё смеет подстёгивать!? Стоит, переодевшись, на ходу доедая пончики…

А я смотрю, в чём она одета и не понимаю, как уговорить… Как вдолбить ей в голову, что на наши головы идёт охота, и не время устраивать открытие сезона яркой моды!? На ногах – сине-зелёные кроссовки с яркими шнурками; вместо серых обычных штанов – фиолетовые слаксы, с боковыми лампасами огненного цвета; ярко-зелёный свитшот и синенькая короткая шапка на голове… А, если точнее – на затылке. И снова поднятые рукава…

– Никакой яркой одежды! Ты что, глухая? – кричу ей я.

– Не глухая, офицер, – не надо так орать! – норовисто огрызается. – То, о чём ты говоришь – свободные люди так не одеваются. Понимаешь? Ты же хочешь, чтобы мы слились с толпой, верно? Не нужно одеваться в скучную одежду. Так делают только в тюрьмах… Надзиратели придумали униформу…

Я махнул рукой, показав своё безразличие к её урокам молодёжной моды – пустая трата времени. Вываливаю на стол всё то, что успел насобирать, пробежавшись между рядами, и закидываю в рюкзак. Но, что я там вижу? Там знакомые горлышка бутылочек, растыканные по боковым внутренним кармашкам; пару пачек сигарет, сухофрукты, крекеры, пачки с орешками, энергетические смеси, курага… – если «бутеры» нельзя, она собрала белково-углеводные смеси.