Чтение онлайн

– Даже не знаю, – сделал рефлекторно. Чтобы точно знать, что будешь в безопасности, – отвечаю ей. Отключаю питание и возвращаемся назад тем же ходом. И камеры уже мертвы. Но, теперь – быстро, обратный отсчёт пошёл.

Прибегаю и ставлю девушку возле двери, а парню говорю:

– Вызывай полицию! – достаю из угла и подсовываю в руки телефон. – Мы уходим через главный вход, а ты скажешь всем, что ограбили… Ты меня понял?

– Да, но…

– Чтобы вызов обработали первым, скажи, что ранили в грудь… Ты истекаешь кровью… Нечем дышать, – пытаюсь донести главную суть.

– А вы, разве, не из полиции? – растерянно смотрит на меня.

– Я из отдела, про который патрульные могут и не знать… Не дай бог, если к тебе нагрянут люди с птичкой раньше… Просто сделай, как я прошу, окей?

– Парень, не дури, – звони прямо сейчас, – подыгрывает девушка.

– Карин, не сейчас, – бросаю ей, а сам смотрю на таймер обратного отсчёта на часах. А там, на циферблате цифры гонят меня прочь из магазина – через десять секунд стремятся обнулить свой счёт. – Ты всё понял? Смотри, не подведи…

Я прячу пистолет за пазуху не до конца расстёгнутой кофты, и направляюсь к выходу, боковым зрением посматривая на камеры. Они точно мертвы.

Мы выходим, как ни в чём не бывало. Всунув под кофту, правую руку держу на рукоятке, быстро оглядываюсь, и начинаем движение вдоль по тротуару, чтобы достичь того угла глухой стены, до которого осталось метров двадцать. Схватившись за рюкзак, девушка следует за мной, и передаёт обстановку сзади тихим шёпотом.

Мне хорошо… Теплота взялась отогревать моё лицо, тело скинуло с себя неудобный городской камуфляж из рубашки, джинсов и узких туфлей – я почувствовал свободу, лёгкость и независимость. Возможно, поэтому новые мысли вихрем закрутились в голове, и уже, проделав десять шагов, у меня родилась идея найти более подходящее укрытие в том недостроенном высотном здании, наполовину покрытое зеркальной кожурой. А, может, потому, осознав фатальность сделанной ошибку, я остановился…

Разворачиваюсь назад и давай бежать, а она меня тормозит:

– Нет! Он умный парень. Он просто спрячется и всё!

Девка поняла по взгляду… По тому, как выглянул из-за угла и нырнул назад, притянувшись к стене. Сообразила, что люди, – носители «птички», – пошли на штурм магазина с другой стороны, как и то, что мы нарочно навлекли опасность на продавца, оставив в магазине одного. Потому что им лишние свидетели не нужны.

А ведь можно было забрать с собой, и пустить бежать по дороге…

Я всегда считал, что наблюдал за своим детством со стороны. Удивлялся самому себе и фиксировал каждое своё движение… каждый шаг, потраченный на достижение какой-то маленькой детской цели. Я знал, что это я; понимал, что вижу там не просто похожего человека, а в каждом новом шаге угадывал свои движения, распознавал черты своего лица. И это чувство длилось до тех пор, пока не повзрослел, и понял, что видеть себя издалека, где-нибудь из-за угла – это не реальность, а безумие. Просто, я понял, что превратиться в Духа Времени нельзя. Осознав, что это сон, я успокоился и отпустил свои страхи по поводу психической адекватности.

Но, никак не мог понять, кто та юная девушка, что держала меня на руках. Ведь, это не мама.

Я стоял за углом, наблюдая за собой издалека. Ни рук, ни ног не видел, и ничего не чувствовал: ни боли, ни горечи, ни раскаяния, а было слабо осознанное смятение, молчаливый ступор, и бездонная пустота наполняла очертания воображаемой личности. Кажется, было светло. Вроде бы, было тепло и небольшую поляну, окружённая густой порослью и деревьями, заливал солнечный свет. Но слабый, будто на закате. Мне всегда казалось, что я прятался за стволом большого дерева…

Мне было десять лет. Было тепло, и жизненно светло. Я сидел на руках одной девушки, лицо которой не помню… И даже не могу сказать, видел ли его. Но, меня из своих рук не выпускала, светлые волосы гладила и поправляла, в затылок целовала, и возле себя держала, как звезда. Возможно, из-за тепла я не желал покидать её объятия, а, может её голос для меня был смыслом существования. Как гравитация, удерживал возле себя. И вот, что странно: я слышал всё то, что ему (то есть мне) говорила! Всё, что нашёптывала на ухо, что напевала сквозь закрытые уста… – всё это отражалось эхом в голове, разлеталось по всему пространству, и наполняло вечным смыслом.

Пожалуй, не стоит боле обсуждать тот дикий сон, – он ушёл туда же, где и остальные растворились в моей памяти. Это нормально, что я не помню её лица, да и вообще, память – штука обманчива: где-то в глубине души кажется, что прошлое имеет чёткие грани, но, обратившись к ней, понимаешь, что оно стёрто и держится лишь на ассоциативных чувствах, у которых нет ясных признаков, придающие материи определённые черты.

Но есть голос, – его я запомнил. Это та самая теплота, которая подогревает мне душу в моменты опасности, как и сейчас… Это та невидимая рука, что тянет вон из воды, бросает на берег, лицом в мокрый песок. Те самые звуки и песни, которые слышу у себя за спиной, бегая по полю жизни, и те же слова, что мне говорит каждый раз, когда из моего тела рождается всего один колосок. Всего одно зёрнышко.

Где оно теперь?

Двадцать восемь лет назад, я полюбил этот голос. Я влюбился в её слова, во влажные поцелуи, нежные объятия, скромный смех… и до сих пор чувствую затылком мягкость её ног. Её я потерял, так же скоро, как и нашёл. Но не могу выбросить из памяти те острые чувства, живущие внутри меня. Эта девушка путешествует по моим снам, её голос всегда сопровождает, от невидимых опасностей оберегает; что-то пытается мне сказать, но я её не понимаю…

Я пытался искать… смотрел в фотографию, метался по городу, прислушивался к голосам, в надежде услышать тот говор, в который влюблён. Но отовсюду звучал только колюче-монотонный язык, с лёгкой картавостью, очень характерный для той местности. Но, ничего, что грело мне душу – её я так и не нашёл.

Один лишь голос…

– Офицер, ну долго ещё…? – я открываю глаза, и вижу лицо девушки. Она стоит напротив меня, и пожирает большими глазами. Мне кажется, что ненавидит. – Я в туалет хочу! – поясняет она.

– Не потерпит?

– Нет сил уже терпеть!

Нет сил…

А у меня есть силы терпеть эту боль в левом боку, и жжение в ладони? Сама-то не плохо спряталась, успев прошмыгнуть в узкую дыру в заборе, а мне пришлось усыпить ещё одного, что погнался за нами. Его я мог бы подстрелить, наделать шуму, навести на всех шок и трепет, устроив пальбу среди бела дня… Но, сколько можно? Даже этих ублюдков щёлкать не приносит удовольствие. Но мне пришлось, потому что подписался… – бросился на преследовавшего, потому что за моей спиной было взрослое дитя, пока ещё, не осознающее последствий. Свернув за угол, ей я дал возможность уйти в укрытие, а бежавшего подстерёг, и напал из-за угла.

Как же болит живот…! Судя по всему, лезвие попало в верхнюю кость таза, но болит именно живот. Зеркальная боль… Мне пришлось забыть о том, что не умею драться и, увидев нож в руке нападавшего, выдумывать на ходу оборонительную тактику. Поэтому, мои руки превратились в щит, а ноги и колени – в эффективное орудие, чтобы наносить удары. Как умел, руками тормозил его движения, сбивал траекторию ножа; отбивался подручными средствами, которые можно найти на стройке. Обрезанные трубки коммуникаций, обломанные доски и бруски, обрезки железа и арматуры, торчащие из незавершённой бетонной стены… – это всё мне помогло его убить.