Чтение онлайн

– Новенькие?
– спросило лицо мятым голосом.

Они промолчали. Лицо скривило губы.

– А ты мне нравишься, - заявила девчонка, глядя на Гошу.
– Иди ко мне.

Она развернулась, показывая все свои не очень пышные прелести. На вид ей было лет пятнадцать, не больше.

– Ну, что же ты? Иди.

Гоша не двигался, тупо глядя на нее.

– Ну?
– она выгнула спину, призывно протянула руки.

– Я...
– Гоша замялся.
– Я с малолетками дела не имею.

– Обидеть хочешь. А зачем? А может ты импотент?

– Сама ты импотент!

– Я импотентом быть не могу, - радостно сказала девчонка.
– Конструкция не та.

– Обида за обиду, - сказал Гоша.
– Слушай, отстань, а? Мы не новенькие. Мы здесь случайно.

– А-а, - протянула девчонка.
– Так бы и сказал. Тебя Кит привел, да? Вот ведь не спится ему, шляется по ночам. Он у нас спит всего два часа в сутки, и только вечером. Приляжет, вздремнет и - как огурец. Эй, Ник, - она толкнула соседа локтем.
– просыпайся, займемся делом. Ник что-то промычал.
– Спит, - презрительно сказала девчонка.
– Мужчины нынче хлипкие стали, больше спят, чем любят.
– Она картинно потянулась, поглядывая на Гошу. Потом сделала вид, что только сейчас заметила Арину: - Ба! Да ты не один, с подружкой. Может ты подружки стесняешься? Так пойдем в ванну, помоемся вместе. Ха-ха! Если горячая вода есть. А зачем нам вода? Мы и без воды справимся.
– Она оскалила зубы и показала язык.
– Ладно, не буду.

Гоша покосился на Арину, та не отрываясь смотрела на девчонку и в глазах ее была паника. Тут дверь открылась и вошел Кит, присел рядом.

– Нате вот, - протянул краюху хлеба.
– Выпросил у соседа. Вы, наверное, жрать хотите. Берите, берите.

– Слушай, Кит, - сказала девчонка.
– Кого это ты привел?

– А, Белка, - добродушно сказал Кит.
– Проснулась уже?

– Угу. Разглядываю вот их. Между прочим, этот, - она указала пальцем на Гошу, - не поддается на мои чары.

– Да ты что?
– Кит сделал круглые глаза, растопырил пальцы, жестикулируя.
– Какие чары? Знаешь, кто они? Это те крутые ребята, которые отобрали у Киселя пистолет.

– Ну?!
– Белка вскочила на четвереньки, уставилась на Гошу.

– Вот тебе и ну! Они еще в гостинице двух жлобов-омоновцев уделали.

– Ну?!

– Ну. Я же говорю. Их теперь вся милиция ищет.

– Так им, гадам, и надо!
– зло сказала Белка.
– Кольку моего убили... гады! Она всхлипнула.
– Я на карате хожу, - сообщила она.
– Уже кое-что знаю. Вот научусь как следует, тогда пусть только попадется мне кто. Уделаю! Ты каратист?
– спросила она Гошу.

– Нет.

– Как же ты тогда их?

Гоша пожал плечами.

– Да так. Сподобился как-то.

– Молоток!
– кивнула Белка.
– Это ты молоток. Без карате. Надо же, а. А эта сволочь - Кисель, ты его побил?

– Времени не было.

– Жаль. Ну ничего. Я сама с ним разберусь.
– Она сжала маленькие кулачки.
– Я ему портрет разукрашу, я ему тыкву так уделаю, он долго на нее шапку не натянет.

– Этот Кисель, - сказал Кит, - был раньше нашим, а потом нас продал. Спасибо, добрые люди предупредили, насилу улизнули.

– А что будет, если вас поймают?
– поинтересовался Гоша.

– Не знаю, - Кит пожал плечами, - расстреляют, наверное.

– За что?
– ахнула Арина.

– Мы - сексуалисты, - сказал Кит.
– Только не путайте с гомосексуалистами, этих мы сами не любим. Да. Свободная любовь. Слыхали?

Арина кивнула.

– Ну вот. Нас никто не любит, ну и мы платим тем же. Я же говорю.

– Неужели вот за это можно расстрелять?
– поразилась Арина.

– Да ты что, с луны упала, что ли? Они безвинных стреляют, а для нас устроят показательную казнь, с помпой, с рекламой. В назидание другим, значит. Я же говорю.

– А соседи?
– спросил Гоша.
– Тоже сексуалисты?

– Соседи?
– Кит улыбнулся.
– Нет. Соседи - добропорядочные граждане. Нас они не выдадут, потому что у нас они вот тут - Кит показал жилистый кулак.
– Они все тут побывали и у нас есть фотографии. Соседи не выдадут, им еще жить не надоело. Я же говорю. Белка, да ты накинь что-нибудь, неудобно, гости, все-таки.

Белка послушалась, прикрылась простынью. Между тем совсем рассвело и в комнату пробрался пыльный солнечный луч, осветил выбеленную стену. Сексуалисты начали просыпаться, ворочаться, переговариваться. Кит посмотрел на часы.

– Пол шестого, - сообщил он.
– Сейчас мы все уйдем, вы останетесь одни. Можете отсыпаться.

А Белка сказала:

– Жалко, что мне на работу. Я бы тебя соблазнила, крутой парень она встала, отбросила простыню, подошла к Гоше вплотную, и у Гоши захватило дух.

– Белка, - укоризненно, сказал Кит.
– Я же говорю.

– Ладно, ладно, - усмехнулась Белка.
– Я бы прогуляла, но у меня начальник - сволочь, уволит сразу же. Я же говорю, - передразнила она Кита и показала ему язык.

Кит улыбнулся.

– Не обращайте на нее внимания.

– Как это?
– возмутилась Белка.
– Как это не обращайте внимания? А ну, извинись!

Кит обнял ее за талию и чмокнул в живот.

– То-то, - сказала Белка. Она подошла к стулу и стала искать свою одежду. Сексуалисты все были молодыми, среди них оказалось много подростков. Они одевались, перебрасываясь шуточками и не обращали внимания на посторонних. Парни шлепали девушек по задам, кто-то спрашивал: "Кто взял мой лифчик?", другой гудел: "Сойди с моих штанов, вертихвостка!"

– Дурдом, - тихо сказал Гоша.

Арина кивнула.

– А?
– спросил Кит.

– Да это я так, - отмахнулся Гоша.

– Ну. Мне придется вас закрыть. В коридор вам выходить не стоит, соседи могут донести, я же говорю, так что насчет туалета... Во! Я принесу вам ведро. Он убежал, а Гоша подумал, что скорее он лопнет, чем будет делать в ведро при Арине. Сексуалисты, гомоня, разошлись. Белка, уходившая последней, послала Гоше воздушный поцелуй. Гоша отвернулся, Белка хихикнула.

– Дурдом, - повторил Гоша.

Пришел Кит, поставил помятое жестяное ведро в углу, виновато улыбнулся. Арина вздохнула.

– Я пошел, - сказал Кит.
– Будьте как дома. Так я вас запру?

Гоша кивнул и Кит удалился. Щелкнул замок. Гоша поднялся, размял ноги, сделал из матрацев два ложа и пригласил Арину лечь. Они легли. Гоша подумал о Белке, и со стыдом признался себе, что не будь рядом Арины, Белка его соблазнила бы. Он мысленно плюнул, обругал себя последними словами. Но он просто не мог не думать о Белке, это было выше его сил. Он открыл глаза, встряхнул головой. Бесполезно. И тогда он сдался, и стал думать о Белке, и перед глазами стояла она, обнаженная, зовущая, насмешливая. Как она подошла к нему вплотную... И какие у нее красивые ноги... О! Уснуть бы скорее. И сон пришел, и во сне они с Белкой шли по бесконечному светлому коридору, взявшись за руки, и она была в восхитительном белом платье, и счастливо улыбалась. Все было бы чудесно, если бы над ухом не бубнил назойливый голос: "Робость - девятнадцать процентов. Стесненность в общении - двадцать семь процентов. Скованность - двадцать восемь процентов. Отсутствие решительности, склонность к колебаниям в самых незначительных вопросах - двадцать процентов. Сомнения - двадцать два процента." Они подходили уже к торцовой двери, и Гоша уже взялся за ручку, как голос замолчал на минуту и добавил: "Эффективность - двадцать три целых, две десятых процента", и умолк окончательно. Гоша с трудом открыл дверь и Белка проскользнула в проем, и дверь захлопнулась. Гоша навалился на нее, но тщетно. Он стучал кулаками, пинал ногами, бросался всем телом...