Чтение онлайн

– Спокойно, - прошептал он. Милиционеры прошли мимо, и Гоша почувствовал, что они остановились и смотрят им вслед.
– Спокойно, - повторил он.

Они продолжали идти. Когда Гоша решился оглянуться, милиционеров уже не было видно.

– Гоша, смотри!
– сказала Арина, указывая вперед.

Улица обрывалась, перегороженная высокой бетонной стеной с бахромой колючей проволоки. За стеной не было домов. В стене виднелись тяжелые металлические ворота, а над ними - длинный транспарант красного выцветшего кумача. "Добро пожаловать в Светлый квартал!" - прочитал Гоша. Перед воротами, заложив руки за спину, прогуливался полный низенький милиционер. Они подошли и остановились в отдалении. Милиционер благожелательно поглядел на них.

– Что-то мне не нравится все это, - сказал Гоша.
– Стена, колючая проволока. Не нравится мне это.

– Гоша, я хочу посмотреть Светлый квартал, - упрямо сказала Арина, и Гоша поморщился. Милиционер подошел к ним.

– Скажите, - обратилась к нему Арина.
– А можно туда пройти?

– В Светлый квартал?
– улыбнулся милиционер.
– Отчего же нельзя? Можно. Только оттуда не возвращаются.

– Как не возвращаются?
– тупо спросил Гоша.

– А так. Еще не было случая.

– Но... может быть есть другой выход?

– Нет, - радостно сообщил милиционер.
– Выхода оттуда вообще нету.

– А что, - сказала Арина.
– Никто не хочет выходить? Или не выпускают?

– И не хотят, и не пускают, всяко бывает. Вчера двое пытались прорваться с боем. Отбили. Двоих наших ранили, сволочи. Легко, правда, но ранили. Так что - милости просим.

– Извините, - Гоша взял Арину за руку и отвел в сторону.
– Слыхала? Оттуда не возвращаются.

– Я хочу в Светлый квартал.

Гоша вздохнул и принялся убеждать:

– Ну зачем тебе туда? Что там делать? Мы же не сможем вернуться.

– Пусть. Я хочу в Светлый квартал.

– О, Господи! Да зачем тебе туда?

– Я хочу посмотреть на светлые желания.

– Ну хорошо. Ну посмотришь. Ну. А дальше что? Как ты вернешься домой?

– А как ты вернешься?

– Я? Ну, не знаю. Найду ту скамейку...

– И что?

– Не знаю, что.

– Вот видишь. Идем со мной.

– Нет. Я не пойду. Я не могу.

– Боишься?

– Называй это как хочешь! Я не хочу идти туда, откуда не возвращаются. И тебя не пущу. Арина. Ну, Арина, пойдем отсюда, а? Ну пожалуйста, ну прошу тебя.

Гоша осекся. Арина смотрела на него стеклянными глазами, и Гоша понял, что любые уговоры бесполезны.

– Оставайся, - холодно сказала Арина.
– А я пойду.

Она вырвала руку и пошла к милиционеру. Тот широко улыбнулся.

– Решились, значит? Хорошо. Это вы молодец. А молодой человек что же?

– А он остается.

– Вот как? Что же, и это хорошо. Прошу вас.

Милиционер подошел к воротам и с натугой отодвинул створку. Арина остановилась на пороге, бросила взгляд на Гошу, словно спрашивая идешь или нет, и исчезла за створкой, а милиционер затворил ворота, подошел, отряхивая руки и сказал:

– Эх, ты! Упустил такую девушку!
– и осуждающе покачал головой.

Гоша не мог оторвать взгляда от ворот. Это что же - она ушла? И не вернется? А он остался здесь? Почему же он не пошел за ней? Как она будет там одна? На душе было мерзко. Он сделал что-то не то. Надо было пойти за ней. Но тогда он не смог бы вернуться! Ну и что? А как он отсюда-то вернется? Права была Арина. Права. А он дурак, полный дурак. Почему же он отпустил ее одну? Иди за ней!

– Послушайте, - обратился он к милиционеру, с удовольствием разглядывающему его.
– Я тоже пойду туда.

– Хочешь догнать ее? Не получится.

– Почему?

– Не знаю, - милиционер понизил голос, оглянулся.
– Про этот квартал рассказывают черт знает что. Жуть всякую. Врут, наверное. Только ты ее там уже не найдешь. Это точно.

– Почему?

– Почему, почему. Так говорят. Один из наших туда заглянул однажды, так потом целую неделю всякие страсти рассказывал. Врал, конечно. Но если хоть десятая часть - правда, то ты ее не найдешь. И пытаться не советую. Впрочем, - лицо милиционера поскучнело, - если хочешь все же попробовать - пожалуйста. Препятствовать не буду, не имею права.

Гоша стоял как истукан, с застывшим лицом, с потерянным взглядом и все смотрел на ворота.

– Иди домой, приятель, - сказал милиционер.
– Иди. А про девушку забудь. Не для тебя она.

Гоша повернулся и механически побрел прочь, чувствуя на спине насмешливый взгляд. И тут картина перед глазами смазалась, поплыла, дома вокруг закружились, съежились, и соткались в плотный узор. Гоша брел по бесконечному коридору, и вот она, торцовая дверь, и он машинально навалился на нее, ожидая сопротивления, а дверь неожиданно легко подалась, и он вылетел в пугающую черноту. Долго стоял, вытянув руки, пытаясь что-то нащупать, и нащупать ничего не мог. И тут раздался знакомый голос:

– Просыпайтесь, молодой человек. Ну, просыпайтесь.

И тьма сменилась ярким светом, и он зажмурился.

– Что, ярко очень?
– спросил голос.
– Галя, надо будет окно совсем затенить. Ну, черной бумагой обклеить, что ли. Клиентам по глазам бьет.

Гоша открыл глаза. Он лежал на кушетке в небольшой комнате, над ним склонился мужчина в белом халате. За маленьким столиком с компьютером сидела девушка тоже в белом халате и медицинской шапочке. Окно было завешено тяжелой портьерой. И Гоша все вспомнил. Он вспомнил, как он здесь оказался, и зачем он здесь, и кто эти люди. Он почувствовал, что краснеет.

– Ну-ну, - сказал мужчина.
– Краснеть не надо, краснеть совсем незачем. Все в порядке, сеанс окончен. Как вы себя чувствуете? Хорошо? Ну и прекрасно. Я провожу вас.
– Он предупредительно открыл дверь. Прошу. Вам понравилось? Приходите еще. Только следующие сеансы по сто долларов. В рублевом эквиваленте, естественно. Что-то мне подсказывает, что мы с вами еще увидимся, молодой человек.

Гоша не слушал его, вышел в коридор, спустился по лестнице, прошел гигантский стеклянный вестибюль, отворил дверь. На улице было чудесно. Зеленели липы, солнышко пробивалось сквозь листву, чирикали воробьи, голуби ходили по асфальту, и та самая скамья стояла на своем месте. Гоша, глядя под ноги, подошел к скамье, взглянул на здание, где только что был. "Черт возьми", - подумал он.
– "А ведь этот тип прав. Займу, есть не буду, найду эти сто долларов и приду опять".

И он пошел по аллее, заложив руки в карманы.