Чтение онлайн

Следующей ступенью в его карьере была должность первого помощника сенатора. Вот с этой должности Михалыч накрутился до члена совета директоров одного из крупных банков – его туда намеренно назначили с целью лоббирования интересов банка в Сенате, за что устроившие это сенаторы получали очень хорошие комиссионные. Не успели все оглянуться, как лоббирование стало основным родом занятий Субботина. Но не заработок от этого дела нужен был ему, а информация, которой он мог шантажировать представителей элиты страны, что привело его на пост в администрацию президента, а позже, когда политическая верхушка вдохновилась результатами его работы и умением манипулировать любыми силами, Субботина был назначен и заместителем руководителя администрации.

В новой должности, на которой он имел доступ к первому лицу государства, Владимир Субботин проявил главное свое умение – не крутиться самому, а крутить других. Его стали называть главным политическим кукловодом страны. Не для кого ни секрет, что именно он отвечает перед президентом за внутреннюю политическую обстановку. Все его куклы: политические лидеры, партии, средства массовой информации, системные оппозиционные силы, – умело пляшут под его дудочку. А кто плясать не умеет или не хочет – эту куклу выбрасывают на мусорную свалку или переламывают ей ноги, чтобы родилось все же в кукле желание не выделяться из толпы. Защита нынешней политической стабильности – вот его главная задача. И Субботин получил неограниченные полномочия для выполнения этой функции.

Оппозиционные митинги стали проходить чаще, и желающих показать свое недовольство все больше стало на них приходить? – Запретить на корню проведение митингов в Столице.

Устраиваются незаконные массовые акции протеста? – С любыми подобными мероприятиями спецгвардия справится, для этого она и была создана.

Народ все равно устраивает незаконные массовые акции протеста? – Повысим зарплату силовым структурам в два раза и дадим право применения любых силовых методов. А как же иначе? Этот сброд законы нарушает, значит, они преступники, что означает, они опасны для общества.

Кто-то желает получить лицензию СМИ? – без проблем, но своего человека мы туда поставим смотрящим.

Новая партия ведет активную политическую агитацию и не хочет играть по нашим правилам? – Не допустим до выборов, а если того требуют обстоятельства, и их лидера посадим.

Непозволительно много людей одобряет неподконтрольную оппозиционную группу? – Покажем ее как террористов.

Все делается просто в этой стране. Законы принимаются для быдла, а те, кто их принимает, работают так, как считают нужным, ведь главное – достижение желаемых верхушкой результатов, имея возможность принимать любые для этого решения. А средства массовой информации в это время будут развлекать население тупыми ток-шоу и сериалами, и вбивать и вбивать в их тупые головы тот факт, что без этого правительства страну ждет нищета и разруха.

Павел вышел на улицу с поникшим чувством безысходности. Рабочий день закончен, но это лишь на сегодня, а завтра опять придется вставать утром и идти в этот ненавистный офис. Круговорот времени повторится, и только послезавтра будет выходной – передышка от тупоголовых клиентов, которым можно продать даже то, что тем не надо, и отдых от не более наделенного умом, чем клиенты, начальника. Осознание, что и выходные не принесут никакого разнообразия тоже влияло на настроение Павла: интернет и сериалы, а если повезет, то и увидеться с Женей, которая уже абсолютно безрадостно реагирует на их встречи. «Пара недель – не больше – и она бросит меня» – за последние три года Павел повторял про себя эту фразу чаще, чем пытался бросить курить.

Он пробирался сквозь чащу «комфортабельных многоэтажек», как окрестили их в столичном правительстве несколько лет назад, начав программу по переселению жителей столицы в новые районы периферии. Но по факту это однотипные клонированные высотки, которые представляют собой унылое сочетание кирпича и бетона.

Выйдя с работы, Павел был в твердой решимости отправиться сразу домой к матери, помочь, если нужно, ей в домашних делах, а потом испытать удачу и позвонить своей девушке.

Матери нелегко пришлось. Несколько лет назад семья потеряла кормильца – отец был дальнобойщиком, и однажды он не вернулся с поездки. Спустя неделю, как пропала связь с ним, его обгоревший грузовой автомобиль был обнаружен у обочины в нескольких километрах от маршрута. Скорее всего, нападение, как сказали следователи, груз забрали, а труп спрятали. Все хозяйство и забота о двух детях легли на хрупкие женские плечи. Плюсом к прежней работе, у нее появилась подработка на полставки. Со своим старшим сыном она практически не разговаривала. «Привет», «Кушать будешь?», «На работе все хорошо?» – а что-то другое редко вылетало из ее уст в адрес сына. И нельзя ее упрекнуть за это. Она свыклась с ролью робота, запрограммированного под определенное расписание действий, выполнение которых от нее требуется. А что-то обсуждать, смеяться, мечтать, чувствовать… Никто не помнит, когда она последний раз смеялась, когда говорила «Какая хорошая погода», когда появлялась где-либо с подругами, не говоря уже о мужчине.

И ее старший сын Павел ни в чем не винит свою мать. Скорее наоборот – он видит, как она настрадалась, и ему стыдно, что не может себе позволить сказать ей, что она со спокойной душой может увольняться с работы, что он сможет обеспечить их обоих всем необходимым. Он очень хочет, чтобы его мать больше не работала, но только налог на недвижимость и коммунальные расходы съедают больше половины его собственного оклада. Максимум, что он может сделать сейчас, это работать по двенадцать часов в день, вместо девяти, что он и планировал вскоре начать делать.

Дорога от офиса до дома занимала у Павла не более двадцати минут пешего хода. Именно поэтому он не толкался в давке в автобусе и так и не воспользовался корпоративной кредитной программой по покупке автомобиля – всего пятую часть зарплаты отдавать на протяжении пяти лет за четыре колеса, руль, сидение и минимум комфорта. Выходит, что годовой оклад равен возможности снизить ходьбу пешком к минимуму. А ходить пешком Павлу нравится. Да и будь он за рулем, он не смог бы реализовать неожиданно появившееся желание заглянуть в ирландский бар «Милфорд», который находится как раз по пути с работы домой. Своя публика и жители окрестностей называли это место «Моли»: это слово, наверное, среди местных было главным тэгом и чекином в социальных сетях в пятничные и субботние вечера.

Первое, что удивило Павла, как он только вошел, это приглушенный свет, что вкупе с интерьером из темного дерева снижало предел видимости в заведении – такая атмосфера как правило была здесь только по выходным вечерам, но не среди недели. Чтобы понять, что никого знакомых вокруг нет, ему пришлось, стоя у барной стойки, некоторое время вглядываться в посетителей. Тот факт, что не было видно ни одного знакомого ему человека, было для него вторым удивлением, да еще и обидным. Но он не развернулся и ушел, а решил все равно остаться.

– Привет, – Павел пожал руку бармену и, бросив на стол пачку сигарет и зажигалку, сел за баром через стул от симпатичной блондинки с длинными кудрявыми волосами. – Светлого кружку налей, пожалуйста.

«Серость, безнадежность и отчаяние – три слова, которыми можно охарактеризовать мою жизнь. И пол-литра пива недостаточно, чтобы залить ее». Эти мысли заставили его ответить согласием на предложение бармена повторить. «Только принялся за вторую кружку, а закуриваю третью сигарету. Удачно у меня получается бросить курить, ничего не скажешь».

– Простите, у Вас можно угоститься? – спросила кудрявая блондинка, потянувшись за пачкой сигарет.

– Попробуйте. – Павел изобразил безразличие.

– Звучит как угроза. – Девушка улыбнулась, и сидела в ожидании предложения ей огня прикурить.

– Я готов ВАМ простить эту мелочь, если начнете обращаться ко мне на «ты» и назовете свое имя. – Произнес он, преподнеся к ее сигарете зажженную зажигалку, и пересел на стул ближе к ней.

– Настя. А тебя как зовут?

– Паша. Пытаешься бросить курить? Смотрю, у тебя сигарет нет, а эта уж точно не последней будет, но покупать их заранее ты не стала.