Чтение онлайн

– Нет, Холмс, не бросаю. Я курю, но пачку не покупаю, чтобы дома муж ее не обнаружил. – В тоне новой знакомой Павел учуял нотки раздражения.

– Это всего лишь пачка сигарет, а не любовник, чтобы не суметь ее припрятать куда-нибудь. – Попытка пошутить не вызвала у собеседницы ожидаемого эффекта, и Павел решил больше не докучать ей своей компанией, продолжив молча пить свое пиво, периодически выпуская дым сигареты.

«Ничтожные существа, обремененные на сырое бытие, безнадежно убеждающие себя в скором наступлении лучших дней. Ни будущего, ни прошлого, ни настоящего. Уповающие на чудо завтрашнего дня. Имбецилы, не осознающие обреченность их существования на погибель индивидуума. Для Них наверху каждый из нас хоть в отдельности хоть в толпе – «Они», которые не имеют права на что-то большее, чем просто быть, не имеют право на свободу мыслей и действий. Мы быдло. Мы грязь. Мы экскременты, прилипшие к подошве этой страны, вызывающие омерзение у ее хозяев».

– Я устала от того, что постоянно необходимо скрывать себя, себя настоящую. – Ни с того ни с сего начала она откровенничать.

«У нее накипело, и, наконец-то, появился незнакомый человек, которому можно излить душу. Пусть даже она каждый день это делает, но, если от этого ей становится легче, я готов быть тем человеком, который выслушает ее сейчас».

– Для многих я идеал – не пью, не курю, вегетарианка, спортсменка, верная мужу примерная жена. Дочка, которой гордятся родители. Коллега, на которую ровняются сослуживцы. Сотрудница, работа которой высоко цениться начальством. Дисциплинирована и пунктуальна.

– А сегодня ты решила устроить этому образу бойкот, начав курить и пить маргариту по вечерам?

– Я решила иногда после работы заходить сюда и быть собой. – Она заметила в Павле недопонимание. – Я противна сама себе, что приходиться всем врать. Пойми правильно – я не говорю людям неправду. Я вру им, не показывая себя такой, какая я есть на самом деле.

– Думаю, я понимаю, о чем ты. – Произнес Павел для поддержания разговора.

– Часто я просто не в силах поступить так, как поступают окружающие, и только из-за того, что для тех, кто меня знает, такое мое поведение вызовет у них шок и бурю возмущения. Если кто-то из моих знакомых зайдет сейчас сюда, первая мысль их будет: «Как же она до такого опустилась?». Не смотря на то, что я всего лишь курю. «До чего опустилась» – хотя для них мои поступки сейчас это лишь малая часть их повседневной жизни. Я действительно вегетарианка, и мой организм не переносит алкоголь, – только в небольших количествах могу пить, а если выпью чуть больше положенного, на следующий день состояние будто отравилась. Дело даже не в том, что я с сигаретой сижу, а в том, что я для многих являюсь идеалом, из-за чего они думают, что я просто обязана после работы идти домой. Готовить мужу ужин, стирать и перед сном заниматься сексом с мужем, причем исключительно в миссионерской позе и с выключенным светом. Я хотела быть идеальной, воплотила в себе тот образ идеала, что нарисовал мой наивный разум и, спустя некоторое время гордого восхищения собой, улавливая завистливые хвалебные восклицания в свой адрес, поняла, что я и мое поведение это всего лишь картинка, которою видят люди, которой они сами хотят быть, но которой я на самом деле не являюсь.

– У тебя определенно что-то случилось. День выдался неудачный? Что-то стряслось?

– Дослушай.

– Ты так быстро проболтала заранее подготовленную речь с несколькими «идеал» и «идеальна»…

– Люди видят меня и думают, а кто-то и прямо с честностью говорит, что они хотели бы быть такой как я, но, к сожалению, я не обладаю такой силой воли, чтобы переломить себя и стать человеком со всеми теми моими качествами, которые они во мне увидели. На самом то деле я не такая, какой я себя когда вообразила, и какую они видят.

– Тебя уволили? Или даже не знаю, что могло тебя так вскипятить?

– Нет. Ничего не случилась. Пока что. Но случится. Я решилась.

– Я и понимаю, что ты имеешь ввиду, и в то же время, видимо, вообще не врубаюсь. – «Она называет своих знакомых людьми. Но это не люди. И я, и она – тоже не люди. Все мы – часть прогнившей системы, которая кормит избранных, добившихся свое положения лишь тем, что стали играть по правилам этой системы. Незаконным правилам. Они оставляют нас в живых лишь в качестве ресурса преумножения их состояния». – Суицид? – Павел озвучил первое, что пришло ему в голову. – Не на это, надеюсь, ты решилась?

– Я похожа на больную?

– Вопрос, как я понял, риторический. Ну, если все действительно дело в притворстве и все настолько уже невыносимо, так, может, стоит, хотя мужу открыть глаза на правду? Не примет тебя настоящую, ну, хотя бы будешь честна и с собой и с ним.

Сначала Настя презрительно посмотрела на своего случайного собеседника, но для придания ясности своей гримасы сказала:

– Я не такая дура, чтобы это делать. Очень сильно я его люблю, чтобы делать ему настолько больно. Не на мне, какой я сейчас перед тобой сижу, он женился, а на девушке-идеале. И он меня любит именно такой, какой знает. Не просто любит, а боготворит. И я не имею права показывать себя в ином свете.

– Самопожертвование ради любви…

– Это не жертва ради того, чтобы быть с ним, а благодарность за все, что он сделал для меня и сделает еще в многократном размере.

Через полчаса обсуждений ее образа жизни, Павел многозначительно посмотрел на часы и сообщил новоиспеченной знакомой, что ему пора бы уже направлять свой путь в сторону дома. Удивлению Павла не было предела, когда Настя предложила подвести его до дома, узнав, что он живет в нескольких минутах ходьбы от бара.

– После двух коктейлей сядешь за руль? Хочешь пожизненно прав лишиться?

– Мне ехать не больше десяти минут, не волнуйся за меня. – Настя взяла со стула сумку и направилась к выходу. Павел посмотрел на движения ее бедер и, успев уловить в свою сторону многозначительную ухмылку бармена, направился следом.

Только Павел успел сесть в не самую дешевую иномарку, даже пристегнулся еще не успел. В его голове промелькнуло, что автомобиль отечественной сборки. Ведь зарубежную мало кому по карману тем, кто не из Города. Но, обратив внимание на внутреннюю отделку, удивленно заметил, что с таким богатым интерьером в этой стране автомобили не собирают. Настя резко нажала на педаль газа, и двухлитровый двигатель с уверенностью покатил их по пустой вечерней дороге.

– У знакомых купила? Не дешево такая стоит.

Но ответа на этот вопрос Павел не получил – Настя свернула в тихий переулок и, найдя место поукромней, заглушила двигатель. Она не дала ему времени даже задать вопрос «Что происходит?», схватила Павла в свои объятия и жарко поцеловала. «Я решилась» – тут же вспомнил он недавние слова своей новой знакомой, чей язык был уже у него во рту.

Привет, братишка.

Совсем-совсем тяжко. Тебе о моих проблемах не очень-то приятно читать, но надо хоть с кем поделиться. На это и друзья есть, но все же ты для меня самый лучший друг. Был им и остаешься по сей день.

Смотрю на все вокруг, и терзает хищный зверь изнутри.

«Настя, конечно, еще та зажигалка. Называется, примерная верная жена. Ну-ну».

Помнишь Генку Астафьева, что на класс ниже меня учился? Представляешь, его на 8 лет за решетку упрятали за незаконные финансовые махинации. Пару лямов в левую оприходовал, говорят. Хотя, по сути, все провернул по той же схеме, по которой наши небезызвестные воры и жулики миллиарды крутят.

«Напиши-ка брату письмо, попробуй, когда из головы никак не выходят воспоминания о прошедшем получаса назад страстном сексе».

Я вот уже пять лет работаю в этой страховой конторе и, представляешь, руководителем группы агентов назначают какого-то урода, который пришел всего 3 месяца назад! И вот я узнаю, что он племянник нашего финансового директора! Кругом сплошной блат. Тошнит.

От работы тошнит, от мерзких рож клиентов тошнит, откаты-взятки-беспредел – от всего этого тошнит!

Ладно, братишка, потом еще напишу, а то смотрю, уже эмоции пишут моими руками.