Чтение онлайн

Райдан хихикает, а затем мечтательно выдыхает: "Амброз, это нормально — признать, что ты пытаешься убежать от нашей любви, и я это понимаю; я ведь такой великий воин, что Лорси даже пугается меня".

Что ж, теперь я знаю, что Райдан мог бы поладить с одним самовлюбленным перевертышем.

Я смотрю на него, вскинув одну бровь в полном недоверии: "Ты уверен, что это не ты запуган, учитывая, что ты всегда краснеешь рядом с Лорканом?"

Он насмехается, но даже в темноте я понимаю, что он, скорее всего, снова покраснел: "Это просто аллергия". Он машет рукой: "А теперь скажи мне, что происходит на самом деле".

Отлично, он меня раскусил.

Я вздыхаю и поворачиваюсь к нему. Он делает то же самое, и теперь мы оба смотрим друг на друга, поджав губы в упрямстве. Я смотрю на символ Венатора на его доспехах и кривлю лицо, понимая, что у меня такой же, как у всех: "Почему ты решил присоединиться к Венаторам?"

Это выбивает его из колеи, и он моргает, отводя взгляд: "Ну, — начинает он, прочищая горло: "Я никогда не встречал своих родителей. Вместо них меня воспитывала женщина, которая умерла год назад. Мне некуда было идти, так что что может быть лучше, чем вступить в организацию, где бесплатно кормят и дают кров".

Я наклоняю голову, думая, как это, должно быть, тяжело — никогда не знать, кто твои родители, а потом единственный человек, который заботился о тебе как родной… умер: "И ты не против того, чтобы убивать драконов?" мягко спрашиваю я.

"Если честно, я бы предпочел не убивать никого, но тебе должно быть все равно, учитывая, что ты была ловцом, и что ж". Карие глаза окидывают меня сверху донизу: "Кажется, ты смертельно опасна".

Я с некоторым искушением закатываю глаза, когда снова ухожу: "Я не настолько смертоносна, как ты думаешь".

Он догоняет меня: "Так говорят все виновные".

Солярис, сколько виновных людей он встретил, которые так говорили?

" Ты только посмотри на это", — радостно восклицает он: "Она улыбается!"

К своему несчастью, я начинаю смеяться и ударяю его по руке. Позади нас два стажера бормочут друг другу. Я узнаю в них Алекса и Джарона — оба никогда не молчат.

"Да, точно". Один из них насмехается: "Сомневаюсь, что у перевертышей есть шанс, раз уж они обнаружили, что кровь дерева Неома ослабляет…"

перевертыши… Кровь?

Опустив ноги на землю, я поворачиваюсь и хватаю Алекса за воротник его доспехов. Нахмурившись, я требую: "Что ты сказал?"

Лицо Алекса становится призрачным даже в темноте. Подняв руки в знак капитуляции, он расширяет глаза.

"Нара!" говорит Джарон, но я не смотрю на него. Все, о чем я могу думать, это слово "кровь": "Мы просто упомянули о том, что подслушали, как генерал говорил с некоторыми лидерами".

Райдан ругается, подходя ко мне, его рука касается моей руки: "Амброз, я знаю, что сказал, что ты выглядишь смертельно опасно, но я не думаю, что мне сейчас нужна демонстрация".

Я признаю, что могла бы справиться со своей импульсивностью по отношению к Алексу гораздо менее… угрожающим способом. И все же я не могу отвязаться от него, требуя: "Расскажи мне, что ты подслушал".

Алекс бросает боковой взгляд на Джарона, затем на Райдана и вздыхает, когда его взгляд переходит на меня: "Это было что-то о дереве Неома и о том, как оно может ослабить драконов".

Я отворачиваюсь, собираясь с мыслями, надеясь вспомнить это название, но ничего не приходит на ум: "Что такое дерево Неома?"

"Это то, что в центре города", — отвечает Райдан, и я мотаю головой — мы все трое: "Листья ноготков?" Он вздыхает, когда я еще больше хмурюсь: "История гласит, что в нем течет настоящая кровь. Некоторые говорят, что это кровь Соляриса и Крелло, создавших этот мир. Другие считают, что оно проклято и ждут, когда реинкарнации солнца и луны благословят его и сделают снова священным".

Дерево ноготков я полюбила с того самого момента, как переступила порог города. Оно пленило меня больше всего, но за всю свою жизнь я так и не узнала, что у него есть история. Идрис постарался дать мне достаточно хорошее образование, когда не смог позволить мне посещать местные деревенские школы, хотя я не уверен, что в то время он вообще знал об этом дереве.

"Чего я не понимаю, так это как вы, два олуха, услышали это раньше меня!" шипит Райдан: "И как они догадались, что это кровь именно этого дерева? Никому не разрешается прикасаться к нему".

"Тогда, — добавляет Джарон, проводя рукой по своим длинным золотистым прядям: "Должно быть, это сделал венатор, потому что, судя по всему, в подземельях один перевертыш был сильно ранен этой кровью".

Мрачный привкус заполняет горло. Как будто что-то сжимает мой желудок, когда я вспоминаю перевертыша, пузырек, кровь.

Кровь фейри, которая вовсе не является кровью фейри.

Так вот почему Лоркан спрашивал, откуда она у меня? Интересовался, почему она у меня?

Для Иваррона это не стало неожиданностью. Сколько я его знаю, он много лет вел дела нелегально, обманывал людей из всех деревень и городов Эмбервелла. Кража крови из предполагаемого магического дерева и выдача ее за кровь фейри — одно из многих дел, которые он мог совершить в прошлом.

Но… если учесть, что пузырек оказался у меня, почему Лоркан не сказал мне об этом?

"Теперь ты можешь отпустить меня?" Алекс переводит взгляд на мою сжатую в кулак руку. Я киваю в оцепенении и отпускаю его, наблюдая, как он спотыкается и вместе с Джароном уносится вглубь леса.

"Не буду врать, я действительно думал, что ты собираешься убить…"

Я поворачиваюсь лицом к Райдану: "Что еще ты знаешь об этом дереве?"

Он делает быстрый шаг назад и поднимает ладони: "Амброз, — медленно произносит он, глаза его слегка расширяются: "У тебя снова убийственный взгляд".

Наклонив голову в сторону, я пристально смотрю на него.

"Но скажу, что я мало что знаю, кроме того, что я сказал тогда". Он тяжело вздохнул: "Может быть, когда-нибудь ты увидишь проповедника, который будет стоять перед ней и спрашивать, не благословляешь ли ты ее снова. Меня однажды спросили, и я, конечно, ответил "да"…"

Я перестаю слушать Райдана и настраиваюсь на звуки трещащих деревьев, воздух сгущается, как от жары. Я поворачиваюсь в ту сторону, куда скрылись все венаторы, и в эту секунду внезапной тишины раздаются крики, а затем вопли и вопль, который точно не мог исходить от человека.