Чтение онлайн

К ее удивлению, телефон работал, и трубку подняли почти сразу же, знакомый голос мамы Саймона эхом раздался в динамике.

– Алло?

– Здравствуйте. – Трубка чуть не выскользнула из руки Клэри, ладонь вспотела. – Саймон дома?

– Что? Ах, да, он в своей комнате, – сказала Элейн. – А кто его спрашивает?

Клэри закрыла глаза.

– Клэри.

Повисла короткая пауза, а потом Элейн проговорила:

– Простите, кто?

– Клэри Фрей. – Во рту она ощутила горький привкус металла. – Я… я учусь в Сейнт Хавьере. Я звоню по поводу нашей домашней работы по английскому.

– Ах, да. Тогда ладно, – произнесла Элейн. – Я позову его. – Она положила трубку, а Клэри стала ждать – ждать женщину, выгнавшую Саймона из дома и назвавшую его чудовищем, оставившую его в грязи выплевывать кровь себе на колени и теперь отправившуюся посмотреть, ответит ли он на телефонный звонок, как нормальный подросток.

Но это не ее вина. Все дело в Метке Каина, влияющей на нее без ее ведома, превратившей Саймона в Скитальца, отрезавшей его от семьи – так говорила себе Клэри, но от этого жгучая злость и тревога не прекращали течь по ее венам. Она слышала удаляющиеся шаги Элейн, шелест голосов, еще шаги…

– Алло? – прозвучал голос Саймона, и Клэри чуть не выронила трубку. Ее сердце готово было разорваться на части. Она так четко могла его представить: худощавый, с каштановыми волосами, он стоит, прислонившись к столику в узком коридоре, прямо возле входной двери дома Льюисов.

– Саймон, – проговорила она. – Саймон, это я. Клэри.

Повисло молчание. Когда он снова заговорил, его голос звучал растерянно:

– Я… Мы знакомы?

Каждое слово впивалось в кожу словно гвоздь.

– У нас вместе занятия по английскому, – сказала она, что в каком-то смысле было правдой – большинство занятий они посещали вместе, когда Клэри все еще училась в школе примитивных. – Мистер Прайс.

– Ах, да. – Говорил он не очень дружелюбно, довольно весело, но расстроенно. – Мне очень жаль. Я совершенно плохо запоминаю лица и имена. Что случилось? Мама сказала, что речь идет о домашней работе, но я не думаю, что у нас на сегодня есть домашняя работа.

– Можно у тебя кое-что спросить? – сказала Клэри.

– По поводу «Повести о двух городах»? – весело проговорил он. – Послушай, я ее еще даже не прочитал. Мне нравится более современные произведения. «Уловка-22», «Ловец во ржи» («Над пропастью во ржи») – что-то со словом «ловить» в названии. – Он слегка флиртовал, решила Клэри. Наверно, он подумал, что она так неожиданно ему позвонила, потому что считала его симпатичным. Какая-то случайная девчонка со школы, чье имя он даже не знает.

– Кто твой лучший друг? – спросила она. – Самый лучший друг на всем свете?

На мгновение он замолчал, а потом рассмеялся.

– Наверно, речь идет об Эрике. Знаешь, если тебе нужен его номер телефона, то могла бы просто попросить у него…

Клэри повесила трубку и уставилась на нее, как на ядовитую змею. Она слышала голос Джии, спрашивающей, все ли с ней в порядке, что случилось, но девушка не отвечала, лишь стиснула челюсти, твердо решив не плакать на глазах у Консула.

– А ты не думаешь, что он мог просто притворяться? – спросила Изабель. – Сделать вид, что не знает тебя, потому что это было бы опасно?

Клэри помедлила. Голос Саймона звучал так весело, банально и совершенно обычно. Такое нельзя подделать.

– Я совершенно уверена, – сказала она. – Он нас не помнит. Он не может.

Иззи отвернулась от окна, и Клэри заметила в ее глазах навернувшиеся слезы.

– Я хочу тебе кое-что сказать, – проговорила Изабель. – Но не хочу, чтобы ты меня ненавидела.

– Я не могу тебя ненавидеть. Это невозможно.

– Это еще хуже, – сказала Изабель. – Чем если бы он был мертв. Если бы он был мертв, то я могла бы горевать, но я не знаю, что думать – он в безопасности, жив, я должна быть благодарна. Он больше не вампир, а ему ненавистна была эта мысль. Я должна быть счастлива. Но это не так. Он говорил мне, что любит. Говорил, что любит, Клэри, а теперь он даже не знает, кто я такая. Если я буду стоять перед ним, он даже не узнает моего лица. Как будто все было неважно. Ничто не имело значения и не происходило. Он вообще никогда меня не любил. – Она со злостью ударила себя по лицу. – Ненавижу! – вдруг выпалила она. – Ненавижу это чувство, как будто что-то давит на грудь.

– Скучать по кому-то?

– Да, – ответила Изабель. – Никогда не думала, что буду испытывать подобное к какому-то парню.

– Не просто какому-то парню, – поправила Клэри. – А Саймону. И он действительно тебя любил. И это было важно. Может, он и не помнит, но ты-то помнишь. Я помню. Тот Саймон, что сейчас живет в Бруклине, – тот же Саймон, которым он был шесть месяцев назад. И это не ужасно. Он был замечательным. Но он изменился, когда ты узнала его: стал сильнее, познал боль и стал другим. И в этого Саймона ты влюбилась, а он влюбился в тебя, так что ты скорбишь, потому что его больше нет. Но ты можешь его немного оживить тем, что будешь помнить. Мы обе можем.

Изабель всхлипнула.

– Ненавижу терять людей, – сказала она, в ее голосе сквозила жестокость – отчаяние человека, потерявшего слишком много и слишком рано. – Ненавижу.

Клэри потянулась и взяла руку Иззи – правую худенькую ладошку, вдоль костяшек которой тянулась руна Всевидящее Око.

– Знаю, – сказала Клэри. – Но помни и о тех людях, что ты приобрела. У меня появилась ты. И я за это благодарна. – Она сильно сжала ладонь Иззи, и какое-то время ответа не было. А потом пальцы Изабель сжались. Так они и сидели в тишине на подоконнике, держась за руки.

В квартире, которая теперь стала ее, Майя села на диван. Будучи предводителем стаи, ей платили маленькую зарплату. Так что она решила потратить ее на аренду, чтобы сохранить место, когда-то принадлежавшее Джордану и Саймону, не допустить того, чтобы их вещи выкинул на улицу злой выселенный арендатор. Наконец она разберет их вещи, сложит что возможно, переберет воспоминания. Изгонит призраков.

Но сегодня она была настроена сидеть и смотреть на то, что прибыло к ней из Идриса в маленькой коробочке от Джии Пенхаллоу. Консул не поблагодарила ее за предупреждение, но при этом поприветствовала ее в качестве нового и неизменного лидера нью-йоркской стаи. Тон ее письма был холодным и отстраненным. Но в конверт была вложена бронзовая печать – печать главы Претора Люпуса, которой семейство Скотт всегда подписывало свои письма. Ее извлекли из руин на Лонг-Айленде. К ней была приложена маленькая записка, с написанными аккуратной рукой Джии двумя словами:

«Начни заново».

– С тобой все будет в порядке, обещаю.

Уже, наверно, в сотый раз Хелен повторяла одно и то же. И это, возможно, и помогло, если бы не казалось, будто она пытается убедить себя.

Хелен почти закончила собирать вещи, которые она привезла с собой в Идрис. Дядя Артур (так он сказал Эмме называть его) пообещал переслать все остальное. Он ждал внизу с Алиной, чтобы сопровождать Хелен в Гард, где она войдет в Портал, ведущий на остров Врангеля. Алина последует за ней на следующей неделе после подписания последних договоров и отданных голосов в Аликанте.

Эмме все это казалось скучным, сложным и ужасным. Единственное, о чем она жалела, что допустила мысль о сентиментальности Хелен и Алины. Сейчас Хелен совершенно такой ей не казалась, просто грустной, у нее покраснели глаза, а руки тряслись, когда она застегнула сумку и повернулась к кровати.

Кровать была огромной – на ней поместилось бы человек шесть. На одной ее стороне сидел Джулиан, прислонившись к изголовью, а с другой – Эмма. Между ними еще поместилась бы остальная семья, но Дрю, близнецы и Тавви спали в своих комнатах. Дрю и Ливви кричали, Тиберий воспринял новость об отъезде Хелен со смущением и широко раскрытыми глазами, как будто не понимал, что происходит или какого ответа от него ждут. В последний раз он пожал ей руку и торжественно пожелал удачи, как если бы она была коллегой, уезжающей в командировку. Та залилась слезами: