Чтение онлайн

– Ох, Тай, – произнесла она, и напуганный мальчик тут же убежал.

Теперь Хелен опустилась на колени, встав на один уровень с Джулсом, сидящим на кровати.

– Помни о том, что я сказала, хорошо?

– С нами все будет в порядке, – повторил Джулиан.

Хелен сжала его руку.

– Не хочу оставлять вас, – проговорила она. – Если бы могла, я бы позаботилась о вас. Ты же знаешь, да? Я бы возглавила Институт. Я так вас всех люблю.

Джулиан поежился, как это мог сделать только двенадцатилетний мальчик при слове «люблю».

– Знаю, – выговорил он.

– Единственная причина, почему я уезжаю, – я оставляю вас в надежных руках, – сказала она, впившись в него глазами.

– Ты имеешь в виду дядю Артура?

– Я имею в виду тебя, – сказала она, и глаза Джулса округлились. – Знаю, что прошу многого, – добавила она. – Но еще я знаю, что могу на тебя положиться. Ты можешь помочь Дрю с ее кошмарами и позаботиться о Ливви и Тавви, а, может, и дядя Артур сможет. Он неплохой человек. Рассеянный, но хочет попробовать, похоже… – она замолкла. – Но Тай… – Она вздохнула. – Тай особенный. Он… В отличие от всех нас он по-другому воспринимает этот мир. Не все могут говорить на его языке, а ты можешь. Позаботься о нем ради меня, хорошо? Из него получится что-то удивительное. Но нужно, чтобы Конклав не узнал о его особенности. Они не любят, когда люди чем-то выделяются, – закончила она, и в ее голосе прозвучала горечь.

Теперь Джулиан, выглядя обеспокоенным, сел прямо.

– Тай ненавидит меня, – сказал он. – Он все время со мной дерется.

– Тай любит тебя, – возразила Хелен. – Он спит с пчелой, которую ты ему подарил. Он все время наблюдает за тобой. Он хочет стать похожим на тебя. Он просто… это трудно, – закончила она, не зная, как выразиться точно: что Тай завидовал тому, с какой легкостью Джулиан управляется с этим миром, как легко люди любят его. То, что Джулс делал без раздумий каждый день, казалось Таю волшебным фокусом. – Иногда очень трудно, когда ты хочешь быть на кого-то похожим, но не знаешь как.

Между бровями Джулиана пролегла бороздка смятения, но он поднял взгляд на Хелен и кивнул.

– Я позабочусь о Тае. Обещаю.

– Хорошо. – Хелен встала и быстро поцеловала мальчика в макушку. – Потому что он удивительный и особенный. Вы все. – Она улыбнулась Эмме поверх его головы. – Ты тоже, Эмма, – сказала она, и на имени ее голос сжался, как будто она сейчас заплачет. Она закрыла глаза, еще раз обняла Джулиана и, схватив чемодан и пальто, выбежала из комнаты. Эмма слышала ее шаги на лестнице, а потом среди шелеста голосов раздался звук закрываемой двери.

Эмма взглянула на Джулиана. Тот сидел неподвижно, его грудь поднималась и опускалась, как если бы он бежал. Она быстро потянулась к нему и, взяв за руку, написала пальцами на его ладони: «Ч-Т-О-С-Л-У-Ч-И-Л-О-С-Ь?».

– Ты слышала Хелен, – тихим голосом произнес он. – Она доверяет мне заботу о них. Дрю, Тавви, Ливви, Тае. По сути, всю мою семью. Я буду… Мне же двенадцать, Эмма, и у меня будет четыре ребенка!

С волнением она начала писать: «Н-Е-Т-Т-Ы-Н-Е…».

– Тебе не обязательно так делать, – прервал он. – Здесь же нет родителей, которые могут нас подслушать. – Эти слова прозвучали необычно горько в устах Джулса, и Эмма с трудом сглотнула.

– Знаю, – наконец проговорила она. – Но мне нравится наш тайный язык. То есть, с кем еще мы можем об этом поговорить, если не друг с другом?

Он откинулся на спинку кровати, повернув к ней лицо.

– По правде говоря, я совсем не знаю дядю Артура. Я видел его лишь на праздниках. Знаю, что Хелен сказала, будто он замечательный и все такое, но это же мои братья и сестры. Я знаю их. А он – нет. – Он сжал руки в кулаки. – Я позабочусь о них. Я прослежу, чтобы у них было все, что нужно, и никто у них больше это не заберет.

Эмма снова потянулась к его руке, но на этот раз он не сопротивлялся, полуприкрыв глаза, пока она указательным пальцем писала на внутренней стороне его запястья: «Я-П-О-М-О-Г-У-Т-Е-Б-Е».

Он улыбнулся ей, но в его взгляде она увидела напряженность.

– Я знаю, – сказал он. – Он протянул руку и накрыл ее ладонь. – Знаешь, что последнее сказал мне Марк перед тем, как его забрали? – спросил он, прислонившись к спинке. Он выглядел совсем измученным. – Он сказал: «Оставайся с Эммой». Так что мы останемся вместе. Потому что так поступают парабатай.

Эмма почувствовала, как из легких вырвался воздух. Парабатай. Это важное слово для Сумеречных охотников – одно из самых важных, включающее в себя одну из сильнейших эмоций, которую можно испытать, самое серьезное признание, что ты можешь сделать другому человеку, если дело не касается романтической любви или брака.

Когда они вернулись домой, ей хотелось сказать Джулсу, что те слова, которые она выпалила в кабинете Консула о том, что они станут парабатай, – не просто желание стать его парабатай. «Скажи ему, – твердил тоненький голосок в ее голове. – Скажи, что ты сделала так, потому что тебе нужно остаться в Лос-Анджелесе. Потому что тебе нужно узнать о том, что случилось с твоими родителями. Чтобы отомстить».

– Джулиан, – тихо произнесла она, но он не шелохнулся. Его глаза были закрыты, а темные ресницы касались щек. Проникающий в окно лунный свет очерчивал его белым и серебристым. Кости на лице начали заостряться, терять детскую мягкость. Она вдруг представила, как он будет выглядеть, когда станет старше, шире и стройнее – повзрослевший Джулиан. Он будет таким красивым, девчонки так и будут крутиться вокруг него, и одна заберет его у нее навсегда, потому что Эмма – его парабатай, а значит, никогда не будет среди этих девчонок. Она никогда не сможет так его любить.

Джулиан что-то пробормотал и пошевелился в прерывистом сне. Рука была протянута к ней, пальцы почти не касались ее плеча. Рукав закатан до локтя. Она протянула руку и осторожно стала чертить на голой коже его предплечья, где кожа была бледной и нежной, еще неотмеченной шрамами.

«М-Н-Е-Т-А-К-Ж-А-Л-Ь-Д-Ж-У-Л-И-А-Н», – написала она, а потом откинулась назад, затаив дыхание. Но он этого не почувствовал и не проснулся.

Май 2008

Воздух подавал первые теплые намеки на лето: солнышко светило ярко и жарко на угол Кэрол-Стрит и Шестой Авеню, а деревья, стоявшие вдоль кирпичных домов, были густо испещрены зелеными листьями.

Клэри сняла куртку на выходе из метро и стояла в джинсах и футболке напротив входа в школу Святого Хавьера, наблюдая, как открываются двери, и поток учеников выливается на тротуар.

Изабель и Магнус прислонились у дерева напротив нее, он в вельветовом пиджаке и джинсах, а она в коротком серебряном коктейльном платье, открывавшим вид на ее метки. Клэри предполагала, что ее метки тоже бросались в глаза: идущие по ее рукам к животу, где футболка слегка задиралась, и на задней стороне шее. Некоторые вечные, некоторые временные. Все они были ее знаками отличия – отличия не просто от учеников, роящихся у входа в школу, обменивающихся прощаниями и договаривающихся прогуляться в парк или встретиться позже в Джава Джонс. Нет, отличия от нее прошлой. Той, которая была одной из них.