Чтение онлайн

Мэри вскинула было негодующий взгляд, но глаза ее застило слезами.

– Вот именно, – кивнул Фред. – Он знает про твоего старшего брата. Знает, каким был твой отец.

Лицо Мэри исказила страдальческая, тоскливая судорога. Нежелание верить хуже отсутствия веры.

– Он знает, как умер Даниэль?

– Ну, это было бы алогичным.

– Ты кому-то все разболтал, признавайся! – чуть не крикнула Мэри, заводя себя.

– Стоп-стоп-стоп! Никому я ничего не говорил. Даю тебе слово, Мэри… Он просто знает разные вещи о тебе и твоей семье, хотя я отметил много несовпадений после его смерти – смерти Даниэля, хотел я сказать. А этот Даниэль… он остался в живых. Причем в его мире мы никогда не были мужем и женой. Пусть все это бред сумасшедшего, но бред гениальный. Я не утверждаю, что всему верю на слово – по крайней мере, я обязан его выслушать.

Он ласково коснулся ее напряженного – как натянутый канат – предплечья.

– Может статься, он сам себя запутает в логических узлах, и мы его вышвырнем… или вызовем полицию, передадим его с рук на руки.

Жена, похоже, смягчилась, хотя не исключено, что от усталости.

– Уж я б его порасспросила! Он не выдержит проверки, сам знаешь.

– Он нервничает всякий раз, когда ты рядом. Несчастный и возбужденный человек. Не говоря уже про здоровье.

Ее плечи обмякли.

– Сколько еще это займет?

– Не исключено, целую ночь. Пускай переночует на кушетке – роскошь в сравнении с тем, к чему он привык. Ну пожалуйста, Мэри!

Выражение ее лица – обиженное, растерянное, сердитое – ничуть не уступало его собственному, хотя глаза смотрели твердо, испытующе. Мэри стало ясно, что Фред заупрямился.

– Выясни, кто он на самом деле, – пробормотала она. – Он все врет. Он сумасшедший. Даже если он действительно окажется моим братом, я не буду с ним разговаривать. Даниэль был невероятным мерзавцем. Вот почему Джон его убил – чтобы спасти всех нас. Чтобы спасти меня. Ты ведь помнишь?

– Ясное дело, – отозвался Фред быстрей, чем следовало, и погладил ей плечо. – Но как ты сама говоришь, он не может быть твоим братом, так? Иди-ка ты поспи, а я с ним справлюсь. Ладно?

– Я не хочу находиться с ним под одной крышей. Фред, он меня пугает.

– Он и меня пугает, радость моя. Своим умом.

Она побрела к лестнице на второй этаж, в верхнюю спальню, оставив Фреда в коридоре мрачно разглядывать снимки в рамочках. Фотографии делала Мэри, еще в Женеве и Брукхейвене – где они жили и где двадцать лет тому назад работал ее отец. С одной из рамочек свисали клочки паутины – тени шелковистых нитей расплывались в стороны и вновь сходились вместе под легким дуновением воздуха от батареи отопления в дальнем конце коридора.

Фред следил за тенями, игравшими в кошки-мышки, пока не заслезились глаза, а затем торопливо направился в сторону гостиной – продолжить разговор с незнакомцем. Впрочем, сначала он заглянул в ванную и помазал ментоловым вазелином под каждой из ноздрей.

Даниэль, а может, и Чарлз – не важно кто – смердел до небес.

Ночь перешла в рассвет, и с ним возникла идея немножко выпить – содовой для Даниэля, виски для Фреда. Джонсону нравилась полупьяная лихорадка мозгового штурма.

– Как вообще можно очутиться в чьем-то теле? Ты сделал трансфер… пересадку собственной души – а она вообще существует? Ты научился ее передавать?

– Не знаю, – ответил Даниэль. – Никогда раньше со мной такого не было.

(Можно подумать, я бы об этом помнил.)

– И здесь какую-то роль играют мировые линии? – У Фреда раскраснелось лицо. – Можно вывести уравнение, чтобы описать процесс?

Даниэль внимательно следил за ним.

– Вероятно, – кивнул он.

– Допустим, одна мировая линия оборвалась – разрезали ее – и вот она висит, как паутинка в воздухе, затем цепляется за ближайшую к себе, очень похожую мировую линию, – размышлял вслух Фред. – Нечто вроде цепочек ДНК или жил в кабеле – не знаю, это просто метафора. Что ты помнишь из своего прошлого? – спросил он и тут же нахмурился, осознав всю важность этого вопроса.

Даниэль окинул взглядом комнату, дернул плечом.

– Все меньше и меньше, – сказал он. – Кое-что вообще тонет в тумане.

Фред облокотился на колени и медленно крутил в пальцах стакан виски.

– До сих пор ты опирался на воспоминания различных версий себя – однако больше этого делать не в состоянии. Ты не можешь забрать с собой свои физические воспоминания. Вот это тело – вовсе не ты. Ты движешься по инерции воспоминаний после трансфера, а они тают.

Даниэль согласился.

– Вот именно, – сам себе кивнул Фред, радуясь свой сообразительности. – Если все остальное – правда, то здесь – элементарное логическое следствие.

– Я кое-что начал записывать, – признался Даниэль.

– Моя жена – если ты и впрямь Даниэль, разумеется, – моя жена могла бы предоставить важные воспоминания о твоем прошлом. Конечно, такая мера не восполнит всего, что ты утратил, – но лучше так, чем ничего.

Даниэль опустил глаза, обеспокоившись, что этот умный человек самостоятельно выведет формулу окончательного решения – того этапа, который случится неизбежно. К счастью, Фреда, похоже, больше интересовала теория, а не возможная угроза – вернее, абсолютно реальная опасность.

– Есть ли еще люди, обладающие твоим талантом? – спросил Фред.

– Я не один…

Глаза Фреда сверкнули.

– Если другие мировые линии будут пожраны, разрушены или изменены – тогда люди вроде тебя иммигрируют сюда. Беженцы, спасающиеся с других, поглощенных мировых линий. Подсчитывая число таких беженцев, можно определить, насколько твоя собственная линия близка к разрушению. Если, конечно, их разыскать. Я к тому, что кто же открыто признает, что способен выгнать хозяина из тела?

– Да, что-то в этом есть, – опустил голову Даниэль.

– Ты совсем расклеился, я смотрю.

– Ага…

– Уже поздно, а надо бы еще поговорить поподробнее насчет уравнений Мерсовина. Оставайся! Кушетка ничем не хуже заброшенного дома.

– Вы очень щедры…

– Ну, как минимум я заинтригован, – легко отозвался Фред. – Так что продолжим завтра – после моих лекций.

– Да, утро вечера мудренее, – кивнул Даниэль. – Хотя и так уже утро… В общем, да, мы еще поговорим. Позднее.