Город в конце времен
Шрифт:
Никогда еще Даниэль не видел столь толстого Бандля. Один лишь белесый срез фотографических вклеек был толщиной с палец.
Задрав на лоб очки, старушка отвернула обложку узловатыми, сухими пальцами.
– Пятнадцать долларов, – сказала она.
– У меня есть девять. Я дам вам девять.
– Вам уже сказали: я не торгуюсь, – напомнила она с презрительным фырканьем.
Даниэль попытался изобразить извиняющуюся, тонкогубую улыбку.
– Обложка совсем запылилась. Похоже, лежит здесь очень долго.
Она прищурилась на дату, выписанную карандашом под ценой. Что-то в ней уступило – надменная поза стала чуть менее жесткой.
– Вы серьезно ее хотите?
Он кивнул.
– Еще в детстве зачитывался. Ностальгия по лучшим временам.
– Эта книга находилась у меня на витрине ровно три года, день в день, – сказала она. – Да, запылилась, но другого такого экземпляра мне не встречалось. Вам ее отдам за пятнадцать.
– У меня только девять, – тихо промолвил Даниэль. – Клянусь.
Она откинулась чуть назад. Глаза насмешливо сузились до щелей, как у поросенка.
– Это вы стоите, попрошайничаете возле дороги? Так?
Ну что ты будешь делать: в этом городе, похоже, все знали Чарлза Грейнджера. Даниэль широко улыбнулся, демонстрируя все свои зубы – щербатые, потрескавшиеся, гнилые, – и выкашлянул зловонное облако.
Снисходительное настроение хозяйки немедленно испарилось, но она все же продала книгу: лишь бы отвязаться. Покупка обошлась ему во всю ту сумму, которой он располагал в этом мире.
Вернувшись в неосвещенный дом, он, покряхтывая от боли в суставах, прошел в гостиную, присел с книгой в поломанное камышовое кресло и придирчиво осмотрел корешок. Подумать только, какое толстое издание! Ни в какое сравнение не идет с теми, что были у него раньше. Сидеть, откинувшись в кресле, оказалось делом весьма болезненным, поэтому Даниэль перешел на пол, чтобы при свече читать книгу лежа – затем встал на четвереньки и, наконец, устроился на подушке в углу комнаты, раскачиваясь как маятник.
Итак, книга у него. Богатая деталями и подробностями – опухшая от информации, подумал он, листая страницы, – доступная в любой момент для изучения, если он на это отважится. Если останется время. Своего рода прогресс, если, конечно, получение плохих вестей – очень плохих вестей – можно считать прогрессом.
Новости впрямь были ужасающими. Вши размером с ноготь. Доисторические млекопитающие, обнаруженные в Новой Гвинее. Кучки экскрементов и шерсть, оставленная всамделишным снежным человеком в Канаде – ДНК-анализ подтвердил абсолютную реальность древнего джентльмена и тот факт, что он был дальним родственником чело века.
Даниэль перешел к предметному указателю, да и тот на чал читать с середины.
Гигантопитек, череп хранится в коллекции венского музея; трехметровая горилла. Здравствующие представители замечены в Камбодже.
Гигантские крысы, весом до полуцентнера, найдены на Борнео.
Жабы болотистых оазисов Ирака, квакают на арабском «Аллах велик», расцветка дорсальных участков кожи напоминает отрывки сутр из Корана.
Крабы Таиланда и Шри-Ланки, с «человеческими ликами» на панцире, удивительно напоминающими лица утопленников.
Куа-Ню, беличья крыса: биологический вид, вымерший одиннадцать миллионов лет тому назад – обнаружена в Лаосе.
Летучие мыши «индиго» (размером с орла) обнаружены в Мексике.
Летучий кошмар в лесопарке «Пайн Берренс», шт. Нью-Джерси; размах крыльев два метра; биологический вид не установлен, вероятно, семейство стрекоз.
Морские скорпионы (семейство Eurypteridae), найдены близ Мадагаскара; длина три метра; считались вымершими сотни миллионов лет назад; крупнейшие беспозвоночные, когда-либо существовавшие на Земле. Местные жители высоко ценят их сладковатое, ароматное мясо; утверждают, что ловили их «с начала времен».
Мохнатые рыбы, с волосяными фолликулами, как у млекопитающих…
Перепончатокрылые, отряд Hymenoptera: пчелы, знающие, как использовать свой танец в качестве языка.
Хомо флорезиенсис, «человек флоресский», рост до одного метра; пользовался огнем, каменными орудиями. Охотился на карликовых слонов с помощью крошечных копий.
Эдемский сад, Новая Гвинея; обнаружены три сотни ранее неизвестных животных, среди них пятнадцать новых видов лемуров, в т. ч. летучий лемур с кулак величиной.
Он бросил взгляд в конец списка:
Эпиорнис, пойман в Тасмании. Нелетающая страусоподобная птица высотой почти семь метров, питается овцами, козами, откладывает яйца размером с пару баскетбольных мячей.
Затем наугад к середине:
Термиты-«зодчие»; распространяются по континенту вместе с мусором и щепками, заносимыми ураганными ветрами с побережья Мексиканского залива; строят гнезда, напоминающие католические соборы по типу Шартрского, Нотр-Дам…
Книга выскользнула из трясущихся рук и захлопнулась самостоятельно. Криптиды и лазариды – вымершие твари былых эпох – неожиданно воскресали целыми когортами. Их перечень тянулся на добрую сотню страниц. Даже с учетом его прошлого опыта, согласно которому примерно половина сведений Бандля была искаженной или попросту фальсифицированной, оставалось свыше тысячи надежных свидетельств – вдвое больше, чем встречалось Даниэлю ранее, еще до наступления мрака и пыли, когда он был вынужден спасаться бегством.
Маловероятные вещи подбирались все ближе и ближе, как тени вокруг гаснувшего костра, как погребальный звон по ясному, рациональному, научно обоснованному миру, который он всегда ценил – и в котором сомневался. Понадобится найти союзников. Да, союзников… и, если таковое еще возможно, новый организм. Новое тело, сильное, здоровое. Молодое. Даниэль принялся мерно бить затылком по стене, и в желудке закопошилась змея, будто разгневанная столь вопиющим неуважением.
Он больше не в состоянии проделывать такое в одиночку; появились сомнения, что достанет сил и сосредоточенности еще раз прыгнуть так далеко – да и грядущее, судя по всему, окажется хуже, чем когда-либо.
Даниэль раскрыл книгу на предисловии. Бандль записал:
В нынешнее издание вошло более пяти сотен новых позиций: настоящая лавина находок по сравнению с предыдущими выпусками, особенно если учесть, что эти сведения были собраны лишь за три года. Это обстоятельство подводит нас к весьма антинаучному вопросу: уж не открыл ли кто-то дверь в прошлое, сваливая в кучу и нас, и доисторических животных – невозможных животных, вымерших, но в то же время более чем реальных?
К трем часам пополудни мокрый как мышь и дрожащий от лихорадки Даниэль добрался до физического корпуса в университетском студгородке. Тщательно ознакомившись со стендами-указателями, он принялся рыскать по коридорам, читая таблички возле кабинетов, отыскивая человека, который мог бы понять. Самого уязвимого человека из всех, кого он знал, – и самого любознательного.
Старого друга.
Глава 25
КАПИТОЛ-ХИЛЛ
Пенелопа редко покидала свою спальню, а Главк никогда туда не наведывался за исключением крайней необходимости. Постоянный зуд и мягкий шепот партнерши, наговаривающей слова контроля и утешения, говорили ему все, что требовалось знать. То, что лежало за этой запертой дверью, было небезопасным даже для него.