Чтение онлайн

– Да ты и сейчас великолепна, - ничуть не кривя душой, похвалила я Ипполиту.

– Ах, оставь, - махнула она рукой, - этот Тесей мне всю душу вымотал.

– И где же он тебе встретился?

– Я же говорю, что все началось с Меланиппы, будь она неладна. Эта девчонка завидовала мне с того момента, как появилась на свет. Сколько ни упрашивала ее Антиопа, наша мать, образумиться, ничего не помогало. А однажды я застала ее примеряющей мой пояс. Ну и получила она от меня по первое число! Никому, кроме царицы, не разрешено примерять пояс власти.

"Странно, - подумала я про себя.
– Ну не убудет же от нее, если ее сестра немного покривляется перед зеркалом..." Но вспомнив, как я сама гоняла свою Стелку, когда та примеряла мои сережки, вполне поняла чувства Ипполиты.

– Однажды к нам забрел Геракл. Никогда не понимала, что находят в этом неотесаном мужлане? Вечно шляется по белому свету, совершает "подвиги", о которых никто не просит, дерется с кентаврами... И тут Меланиппа попалась ему на глаза в моем поясе. Он ее и заграбастал вместе с поясом.

Когда я узнала об этом, у меня потемнело в глазах. Знаешь, Марина, мы, амазонки, очень гордые. Мы сами выбираем себе мужчину, а если которая из нас захочет остаться девой - никто ее не неволит. Но кто поручится, что с Меланиппой этот детина не сотворит плохого?! Ей хоть и двенадцать лет было, а груди уже налились. Пришлось срочно созывать амазонок и скакать вызволять сестру и пояс.

Меланиппу мы отбили. Но оказалось, что в битве меня заприметил Тесей, и я ему сразу понравилась. Не буду кривить душой, Марина, он мне тоже в душу запал.

– А пояс? Ты вернула его обратно?

– Нет, - вздохнула Ипполита, - он так и пропал. Говорят, Геракл продал его царю Эрисфею, а тому, если что в руки попадется, то назад и не жди.

– Насколько я помню, - решила я проявить осведомленность, - Тесей получил от Ариадны клубок, чтобы не потеряться в лабиринте?

– Это было давно. После истории с лабиринтом прошло несколько лет, и Тесей уже давно разошелся с ней. Поэтому нам ничто не мешало. Кроме моей сестрички, разумеется...

– Как это?

– А вот так: однажды мы с Тесеем выехали на прогулку. Меланиппа, эта соплячка, которая, как оказалось, была в него влюблена, наплела амазонкам, что он меня похитил. Те поскакали в Афины, осадили их и ты знаешь, сколько наших полегло? С тех пор я выгнала ее из Фемискира, нашей столицы. Где она - мне неизвестно.

– Может не надо было так резко с ней?
– пожалела я Меланиппу.
– Все- таки младшая сестра.

– Может ты и права, Марина. Но это не помогло... Тесей не стал любить меня сильнее, а тут, говорят, его с Федрой заметили.

– А кто это?
– имя было мне смутно знакомо, но я не знала, какую роль в античной мифологии играет эта Федра.

– Федра? Это младшая сестра Ариадны. Говорят, подросла и стала красавицей. А им, мужикам, что надо? Молодых да красивых. То, что их любит настоящая женщина, им наплевать...

– Да что ты себя хоронишь?
– возмутилась я.
– Сколько тебе лет? Двадцать четыре? Да у нас это самая молодость!

– Это у вас, а у нас - преддверье старости. Ведь амазонки до сорока не доживают.

Ипполита замолчала. Спустя некоторое время я услышала ровное дыхание амазонка спала.

Утром нас разбудили служанки и принесли кувшины и тазы для умывания. Когда я чистила зубы, Ипполита смотрела на меня со смешанным чувством. Заметив ее пристальный взгляд, я спросила, шамкая сквозь пузырящуюся пасту:

– Шо шлушилошь?

– Марина, - воскликнула она в смятении, - у тебя падучая! Сейчас начнется...

– Что начнется?
– не поняла я и прополоскала рот.

– Приступ. Где твоя деревянная палочка? Надо зажать ее между зубов!

– Да с чего ты взяла?

– У тебя пена идет изо рта. А это первый признак падучей.

– Да брось, просто ты никогда не видела зубной пасты.

– А что это?

Пришлось мне объяснить Ипполите, что такое зубная щетка, паста, кариес и сопутствующие ему процессы ничем не лучше падучей, о которой Ипполита меня так настойчиво предупреждала.

Дверь распахнулась, и в комнату влетела Далила. Она была в бешенстве:

– Эта кукла сидит на кровати и рыдает в три ручья!
– завопила она. Видите ли, ей не можется. Она будет три дня сидеть в гостинице, пока не выздоровеет, и не может залезть на свою кобылу!
– Далила в гневе забыла, какого пола Просперо.

Час от часу не легче.

– Ну что там с ней?
– забеспокоилась Ипполита, и мы зашли в соседнюю комнату.

Гиневра лежала на постели бледная и охающая. Руки она приложила к животу и смотрела на нас умоляющими глазами.

– Ты чего?
– спросила я ее.
– Жаркое не понравилось?

Она отрицательно помотала головой.

– Тогда что?

– Это...
– захныкала она.
– Всегда в полнолуние... Теперь на коня нельзя садиться и поясницу ломит.

Да что она в самом деле ваньку валяет? Может у них там в шестом веке было принято из обыкновенных месячных устраивать вселенскую трагедию и выражаться цветистым слогом? Но вслух я сказала:

– Подожди, сейчас принесу кое-что.

Сбегать к себе в комнату и принести "Тампекс" было делом одной минуты. А вот объяснение и демонстрация в стиле телевизионных реклам "Друзья удивляются, что я такая веселая и сухая..." заняли около часа. Гиневра упиралась. Она почему-то представила себе, что использование тампона может быть приравнено к измене мужу - все-таки инородное тело внутри.

Первой не выдержала Далила:

– Да хватит тебе ломаться! Значит, шуры-муры с Ланселотом заводить - это пожалуйста, а вот затычку воткнуть - измена, караул!
– Видимо, ночью кумушки время не теряли и рассказывали друг дружке о своих возлюбленных.
– Дай мне эти штучки, - она потянулась за "Тампексом", - себе заберу. У меня все равно через неделю.

Пришлось поделить аккуратные цилиндрики на четыре части. Мне достались одни слезы. Надо будет еще наколдовать - Гурастун сказала, что это просто, если предмет неодушевленный.

Спустившись вниз, мы застали трактирщика и Сенмурва, продолжавших нескончаемый спор. Они выглядели так, будто ночью вовсе не ложились.

Во время завтрака, когда хозяин постоялого двора нехотя отошел от своего четвероногого собеседника и занялся своими прямыми обязанностями, я спросила его:

– Что за странные надписи на вывесках - "Дракониной не торгуем"? Как будто она у вас есть, а вы ею не торгуете только из принципа!