Чтение онлайн

Лика больше не могла выносить тесноту своей комнаты. Ей было нечем дышать, она задыхалась в собственных мыслях, в безысходности прочитанной легенды, в звенящем одиночестве, в подкрадывающемся, как липкая рептилия, страхе.

Девочка быстро оделась и выбежала на улицу. Ее не смущало, что был уже час ночи. Ей часто хотелось побродить по городу именно ночью, когда темно и тихо, когда может случиться, все, что угодно.

Холодный воздух помог ей прийти в себя. Было зябко и ветрено. Знакомые улицы выглядели неприветливыми. Свет фонарей, привлекавший ее из окна, как аллея праздничных светильников, на самом деле был мерзко желтым и тусклым. Лика не знала, куда ей идти. В этом районе города не было ухоженного парка с милыми скамеечками в стиле модерн, не было набережной или узких улочек Старого города, здесь не было ничего, что могло показаться уютным, красивым или, по крайней мере, приглядным. Здесь были только новые многоэтажки, закрывающие друг другу солнце, и много-много серых дорог, по которым даже теперь проносились машины.

Лика забрела на детскую площадку. В темноте было почти невозможно различить яркую раскраску поскрипывающих качелей, изогнутых горок и полосатых турникетов. Девочка присела на одну из скамеек - грязновато оранжевую, как ей показалось, и уставилась в черное небо. Сквозь туман поблескивали звезды, но чувство единения со всем мирозданием, которому было самое время накатить мощной волной, никак не давало о себе знать. Лике хотелось раствориться в этом гнетущем и одновременно прекрасном ощущении бесконечности, сидя здесь, ночью, под открытым небом, под миллиардами звезд, видимых и невидимых, в тишине, прерываемой лишь отдаленным свистом машин. Но что-то было не так. Облегчение не приходило. Напряжение по-прежнему пронизывало каждый нерв, каждый капилляр, отравляя кровь, лишая ее кислорода. Может быть, она разучилась любоваться красотой мира, разучилась расслабляться, она просто не может заставить себя ослабить контроль.

– Доброй ночи, Анжелика, - услышала она возле своего уха. Тихий приятный баритон, словно струящийся шелк, легко и свободно, из самой глубины, как бывает у опытных певцов.

Девочка вздрогнула. Она не ожидала встретить кого-то ночью на детской площадке. Тем более встретить кого-то знакомого. Тем более знакомого мужчину.

В мутно-прогоркшем свете фонарей Лика разглядела лицо. Это был ее недавний попутчик.

Лике захотелось превратиться в маленькую мышку, чтобы в мгновение ока сбежать с этой проклятой лавки, оставив своего незваного гостя, стоять с открытым от изумления ртом. Но магией она не обладала. Она не смогла бы не то что в кого бы то ни было превратиться, она бы даже рвануть с места не успела бы: что-то сковало ее ноги и руки. Она замерла, как проколотая булавкой букашка под увеличительным стеклом. Не могла сказать ничего толкового в ответ на приветствие.

"Наверно, он подумает, что я сумасшедшая, но что он делает тут"?

Рыжий бессовестно рассматривал ее своими чуть косящими глазами, всем своим видом показывая, что нельзя придумать обстоятельств встречи более обычных, чем те, в которых они очутились. Детская площадка в полвторого ночи, казалось, была для него банальнейшим местом, где можно наткнуться на старую знакомую.

Пауза затянулась, но парня это не смущало. Улыбаясь уголками рта, он смотрел на Лику, как до одури наевшийся кот мог бы смотреть на лакомый кусочек отборной колбасы - не спеша обнюхивая, наслаждаясь ее манящим запахом и теша себя мыслью, что он будет есть этот дар судьбы очень медленно, смакуя каждый маленький кусочек, чувствуя волну дрожащего удовольствия, растекающегося теплым душистым молоком по всему телу от усов до кончика хвоста.

– Я знаю Имя, - промурлыкал Рыжий.

"Чье имя?" - подумала про себя Лика.

– Я знаю Имя, - повторил злосчастный знакомый и растянул улыбку до гримасы Чешира.

***

Лика проснулась от звонка будильника. Первый раз за несколько месяцев она почувствовала, что отдохнула во время сна. Ей было хорошо и уютно. Лика потянулась, выпрямилась, потом свернулась в клубочек. Вылезать из-под теплого одеяла не хотелось. С ее плеч словно свалились огромные гири весом в пару центнеров. На душе было спокойно. Чувство, которого девочка не испытывала уже очень давно. И все потому, что он знает Имя.

Эта мысль пронеслась по телу обжигающей струей ледяной воды. Лика вскочила, будто пыталась отпрянуть от удара. События вчерашней ночи начали восстанавливаться в памяти. Самым противным было то, что она не могла с уверенностью сказать, было все это на самом деле или только приснилось ей. Девочке казалось, что она фрагментарно и смутно, как в тумане, помнила, как возвращалась домой. В то же время подобная встреча была слишком странной для того, чтобы произойти в реальности.

Лика неподвижно сидела на кровати. Головоломка по поиску отличий между правдой и сном постепенно уступала место вопросу об имени. Чье имя он имел в виду и чье имя может быть столь важным для нее? С отвращением заметив все еще лежащую на столе псевдофольклорную сказку, Лика убедилась в том, что встреча с Рыжим была во сне. Иначе быть просто не могло. Ее сознание или подсознание опять смешало фрагменты ее жизни в замысловатую шараду, спутало абсолютно не связанные между собой слова и лица, создало удивительные переплетения алогичных сюжетов. Иногда Лике казалось, что ее сны нарисованы сумасшедшим гением, объединяющим в себе мрачную эпичность Босха и ребяческую смелость Дали.

Девочка поднялась с постели. Было время собираться в университет. Сегодня на встрече с куратором она и несколько одногруппников должны обсудить предполагаемую языковую практику. Обычно студенты проходят практику летом. Так было и в этот раз. Большая часть Ликиной группы благополучно отправились на летних каникулах к своим бабушкам и дедушкам в деревню, чтобы заняться там сбором фольклора. Судя по итогам их работы, в селах осталось не много стариков, помнящих хоть какие-нибудь сказки, легенды или песни - кроме современных, которые с уверенностью подавались как фольклор.

Так или иначе, Лика и еще несколько студентов работали летом в библиотеке: приводили в порядок каталоги, сверяли документацию, протирали пыль, переносили книги из старого хранилища в новое. Это служение науке должно было быть зачтено в качестве практики. Но все в мире непостоянно. Кабинет декана занял новый человек. Состояние выверенной и вычищенной библиотеки не возымело на него должного эффекта, и поэтому практика должна была состояться при любой погоде.

У подруги друга подруги одного из преподавателей был роскошный загородный дом. Это был особняк, построенный для удовлетворения любых капризов человеческого эго. Он стоял в одной из глухих деревень, возвышаясь, над крохотными хатенками и кажущейся кукольной церковью, как гора над Магометом.

Владелец приезжал сюда раз в несколько месяцев, чтобы отдохнуть от городской суеты, пострелять глухарей или лесных кабанов, похвастаться перед коллегами и любовницами. Его жена приезжала реже - чтобы отдохнуть от хлопотной жизни светской домохозяйки, подышать свежим воздухом и похвалиться перед любовниками.

Дети не приезжали почти никогда - только в составе показательной семьи с родителями, если в этом была необходимость.

В качестве исключения они должны были приехать в ноябре на неделю, чтобы принять в гости жаждущих знаний студентов, готовых и в дождь, и в стужу выспрашивать у бабушек и дедушек старинные небылицы.

Лика тяжело вздохнула. Неделя в обществе одногруппников и незнакомцев ее не радовала, хоть приколотая к ней обидными насмешками и хихикающим шепотом роль белой вороны давно и стала ей родной и естественной.

Одногруппники не издевались над ней, как это раньше делали школьники. Они здоровались и вежливо улыбались, они даже иногда разговаривали вместе об учебе, иногда просили отксерокопировать конспекты, иногда спрашивали, как у нее дела. В то же время они оставались закрытой группой со своими, понятными только им, шутками, жестами, взглядами. Они встречались после учебы, ходили в кафе, праздновали дни рождения, и к этой части их жизни Лика никак не принадлежала.

Девочка надела пальто и вышла на лестничную площадку. Здесь грохот свай был еще отчетливее, чем в квартире. Вонзаясь в землю, они подымали столбы серой пыли, которая оседала на стенах, на окнах, на людях.

Лифт не работал, и Лика пошла пешком. В пролете между вторым и первым этажом стоял мальчик. Он жил вместе с родителями и сестрой на втором этаже. Его звали Доминик. Но все называли его просто Этот со Второго Этажа. Мальчик был немым. В раннем детстве он пытался произносить звуки, но его никто не понимал, и постепенно он перестал открывать рот. Этот со Второго Этажа был к тому же с особенностями психического развития, как говорили врачи. Его бедные родители пролили не мало слез, глядя в отрешенные глаза своего сына. Но у них была старшая дочь, красивая и умная девочка, их "гордость и отрада", их "надежда" и их "помощь в старости".