Чтение онлайн

Вдруг на траву между девочкой и псом выскочил заяц. Большой, коричневый и шустрый. Он метнулся перед самыми зубами собаки и заскакал прочь. Пес рванул с места как вставшая на дыбы лошадь. Через секунду ни его, ни пушистого спасителя не было видно.

Лика вздохнула с облегчением и направилась ко входу в дом. Замок на дверях был выломан местными пьяницами, кормящимися за счет собственной беспринципности. Лика открыла осевшую дверь и вошла внутрь. В доме было сумрачно и холодно. Много лет здесь не разжигали печь, из-за упавшей ветки дерева сюда почти не проникал солнечный свет. Деревянный пол поскрипывал, при каждом порыве ветра скрипела и крыша, напоминая о постоянной угрозе своего крушения.

С иконы в углу и черно-белых фотографий в рамке на стене свисала паутина. Все было в пыли.

Лика обошла весь дом, то и дело боязливо поглядывая на потолок. Оставаться здесь на ночь не хотелось. Но в такую глухую местность автобусы ходят только несколько раз в неделю. Вернуться в город можно будет только завтра. Подумать только, Лика помнила, что маленькой ей с мамой приходилось ехать к бабушке в битком набитом автобусе, где свободное сидячее место было непозволительной роскошью.

Девочка уже жалела о своей затее. Ее положение напоминало миссию сказочных Иванушек-дурачков, которые отправлялись за семь морей, чтобы найти то, не знаю что. В пустом доме, погребенном в куче гнилых яблок, искать было нечего.

Лика присела на корточки. По крайней мере, теперь она точно знала, что той девочкой, пускающей солнечных зайчиков, была она сама.

Около двух часов прошло в бесцельном хождении по периметру дома. В деревянном шкафу стояли тарелки - фарфоровые и железные, тут же лежали заржавевшие вилки, ложки, ножи. Вся кухонная утварь доживала свой век, будучи аккуратно сложенной, составленной, развешенной. Значит, здесь мародеры не надеялись чем-нибудь поживиться. Другая картина была в спальне. Тут все было вверх дном. На полу валялись шуфляды, старая одежда из вдоль и поперек обследованного шкафа, битое стекло. Очевидно, пришедшие сюда не нашли здесь ничего полезного для себя и поэтому решили хотя бы выместить злость на всем, что попадало под руку.

Посидев немного над пожелтевшими бумагами, в которых не оказалось ничего интересного, Лика зашла в кладовую. Но и тут ее ждало разочарование. В носу защипало от сильного запаха сырости и плесени. Содержимое огромных старых сундуков, в которых раньше хранили зерно, было скудно: старая, полусгнившая обувь, непонятные железяки, бывшие когда-то деталями каких-то механизмов, настенные часы с маятником, поржавевшие и с облупившейся краской, несколько пыльных стеклянных банок, запасенных для варенья. Ничего, что могло бы объяснить ее сегодняшний порыв отправиться в Богом забытую глушь.

Что делать дальше Лика не знала. Заряд мобильного, которым она пользовалась как фонариком, заканчивался. На улице было еще более менее светло, но в доме сумерки уже сменялись ночной темнотой.

Неожиданно девочка услышала тихий стук. Кто-то снаружи стучал в оставленную практически нараспашку открытой дверь. Лика вышла в веранду. В существе, стоявшем за порогом, можно было с трудом распознать человека. Он стоял в плаще-дождевике, с натянутым на глаза капюшоном, в резиновых сапогах. Для полного комплекта ему не хватало разве что удочки. Человек поздоровался и попросил разрешения войти. Это звучало странно, потому что Лика абсолютно не чувствовала себя хозяйкой этого пустого дома, который и домом-то было уже сложно назвать.

Не успела Лика ответить, как с пришедшим уже усиленно здоровался неизвестно откуда подоспевший второй мужчина. Он объяснил, что приехал к бабушке в гости, а та видела Лику и подумала, что девочка захочет уехать домой сегодня, не дожидаясь автобуса, вместе с ним на машине. За этим к дому и послали Ивана Арсеньевича, но парень решил сам предложить свои услуги. Все время, пока подоспевший нес эту тираду, Иван Арсеньевич смотрел на него с неприкрытой ненавистью, которой было невозможно отыскать разумное объяснение. Подоспевший взял первого гонца за плечи и, развернув от двери, вытолкал его в сад. Незнакомец в плаще, молча повинуясь, побрел по заросшей дороге в деревню.

Странный гость, хоть и был приятнее угрюмого Ивана Арсеньевича, доверия не внушал. Он был молод, симпатичен и обаятелен. Все это перечеркивалось тем фактом, что именно его самодовольное лицо Лика видела в метро, в одной из своих дневных "галлюцинаций".

Но перспектива заночевать в холодном темном доме, в который в любой момент могли забраться на "вечеринку" местные работники ножа и топора, была хуже любой другой авантюры.

Красный джип стоял на песчаной дороге у самых зарослей. Очевидно, знакомства с заботливой бабушкой не предполагалось. Лика села на переднее сиденье машины. Ее спутник весело нажал на газ.

Молодой человек изо всех сил пытался завязать беседу, он что-то говорил о себе, потом начал приставать с расспросами к Лике. Он вел себя как ребенок, чье невинное любопытство позволяет докапываться до самых заветных человеческих тайн.

Расстояние, на которое автобусу потребовалось три часа, красный джип преодолел за полтора. За это время, конфузясь и увиливая от прямых ответов, Лика рассказала новому знакомому всю свою жизнь. Он сокрушительно вздыхал, кивал головой, поддакивал и всем своим видом говорил, что относится к типу людей, у которых любая история в одно ухо влетает, во второе вылетает. Только на это и оставалось надеяться.

Рыжий довез Лику до самого ее дома, рвался проводить до квартиры, но потом успокоился и уехал. Девочка опасалась, что без просьбы дать телефон дело не обойдется, но парень и не заикнулся об этом. Он исчез, не оставив никаких нитей, которые могли бы опять свести их вместе. И это было хорошо. Это принесло облегчение.

***

К своему счастью, Лика провела ночь в своей квартире. Но ночь все равно была страшной. Ей снился серый пес с текущей между зубами слюной, он рычал, рыл лапами землю, а потом жалобно просил человеческим голосом: "Разреши мне войти".

Лика проснулась совсем разбитой. В голове был туман, глаза опухли.

Ясности мыслям совсем не добавляло снова начавшееся "тук-тук-тук" за окном. Монотонный грохот свай сопровождал ее теперь каждое утро, каждый день, пока рабочие в поте лица трудились над возведением нового дома в нескольких десятках метрах от ее собственного. Это был один из многих домов, которые вырастали со скоростью света, дабы принять в свои холодные панельные объятия новых жильцов. Как рассказывали бабушки на лавочке у подъезда, фундамент одного из таких домов поставили на захоронении времен второй мировой войны. Ни архитекторы, ни проектировщики, ни строители не могли предвидеть, что именно в этом месте фашисты закапывали тела своих жертв. Да мало ли таких скрытых кладбищ по всему городу - не останавливать же из-за этого строительство. Тем более что сваям все равно, куда их заколачивают - будь то плодородный чернозем, рассохшийся песок или куча крошащихся костей.

Лика вздрогнула от звонка в дверь. Трудно вспомнить, когда он звонил в последний раз. Это Вера Павловна. Добрая женщина принесла Лике завтрак. Было сложно определить вкус румяных блинчиков и багряного малинового варенья. Все казалось одинаково пресным. Вода в кружке дергалась, словно удары, разносящиеся на улице, предназначались ей.

Тук-тук-тук-тук. Звук проникал сквозь оконное стекло, сквозь воздух, стены соседних домов, квартиры живущих в них людей, их мебель, вещи, души. Тук-тук-тук-тук. Эхо заполняло собой все пространство, заставляя птиц нервно молчать на ветках, а прохожих глубже втягивать шею в плечи.