Чтение онлайн

Он отпустил ее и перевел дух.

– Надо мной все смеются за спиной. Все, по-любому. Понимаешь? А? Какая же ты тварь. Я просто в ахуе. Я на тебя, потаскуху, три года потратил. ТРИ, понимаешь ты меня? ТРИ, – вновь заорал он, тыкая ей в лицо три пальца. – Убил бы на хер.

Он взял сумку и пошел обуваться. Перед выходом повернулся и сказал:

– За остальными вещами зайду на днях. Ноут оставил, вдруг захочешь вспомнить старое и подрочить с кем-нибудь из своих дружков. Бывай, сука.

И он ушел. Марина закрыла лицо руками, медленно сползла по стенке на пол и разрыдалась.

“Бывай, сука”.

****

Утром легче не стало. Пришлось звонить клиентам и сказаться больной. Она проплакала всю ночь и смогла уснуть только под утро. Глаза опухли так, словно у нее конъюнктивит.

Сходила в душ, сварила кофе. Позвонила Светке. Подруга, да храни ее Господь, сразу поняла, что у Марины кризис в отношениях. Обещала вскоре приехать с бутылкой вина. Девушка завалилась на кровать в обнимку с плюшевым медведем, включила телевизор, начала листать каналы.

На Animal Planet шла передача про волков. Марина прислушалась. Интересно, Матвей вчера правда шутил? Почему то ей он не показался человеком с искрометным юмором. Скорее он напоминает тех, кто взвешивает каждое слово.

“Хорошо, что у него подруги нет. А то бы сейчас та гадала, почему он ещё не в психушке”.

****

Светка, отработав, приехала часам к четырем дня.

– Привет. Ты как, подруга?

– Хочу напиться. Привет.

Подружки расцеловались.

– Тогда неси штопор и бокалы.

Марина открыла бутылку, разлила вино.

– Расскажи, что вчера произошло, – попросила Света.

– Да в общем и рассказывать нечего. Стас назвал меня шлюхой, я ударила его, он ударил меня, схватил за горло, заявил о напрасно потраченных годах и ушел.

– Ударил? Вот же мудак, – возмутилась рыжая.

– Да. Но … в ответ. И … и … ещё обвинил во вчерашнем инциденте … ну в том, с гопником.

Марина вдруг замолчала и всхлипнула, спрятав лицо в ладонях. Света подсела рядом и обняла подругу.

– Он чё, совсем больной? Он думает, это ты натравила этого беспредельщиков на него?

– Нет, – ответила та, шмыгая и вытирая слезы. – Он думает, что я вечно одеваюсь, как шлюха, что и спровоцировало конфликт.

Пытаясь немного успокоиться, Марина достала влажную салфетку, вытерла глаза.

– Капец, логика, – произнесла Света чуть помолчав. – И что дальше?

– Я не знаю, Свет, не спрашивай, – ответила девушка довольно резко и заревела. Ей захотелось выреветься. Через всхлипы и слезы излить подруге свою боль, свою злость и отчаяние.

Она предполагала, что будет сложно признаться.

Будет сложный разговор.

Практически не сомневалась, что Стас сразу не поймет.

Обидится.

Разозлится.

Будет кричать, говорить, что так неправильно. Так нельзя – три года жить под одной крышей и такое скрывать.

Но она думала, они поговорят.

Да, с криками. Да, с обвинениями, со взаимными претензиями, но поговорят.

Да, возможно, поссорятся, и он не будет с ней разговаривать день или два. Или три. Это же Стас. Обидчивый, но добрый Стас.

В крайнем случае разъедутся по разным квартирам на некоторое время. В самом крайнем.

Но, чтобы так …

Она не думала, что останется одна, и оказалось к этому не готова. Стас оттолкнул ее. Не принял ее прошлого и отказался от нее. Возможно, он любил ту, идеальную по его меркам Марину – красивую девушку со скромной специальностью бухгалтер, которая за три года даже не дала ему повода для ревности. Но не эту … со скелетами в шкафу. Эту он презирал – она прочла презрение в его глазах. Что бы он не сказал завтра, послезавтра, через месяц, когда эмоции утрясутся – он ее прошлого не принял и всю жизнь будет этим попрекать. При малейшей ссоре.

Она шмыгнула носом.

Светка сидела, обняв подругу, успокаивающе поглаживала ее по плечу. Марина говорила и говорила, иногда замолкая. И тогда слышались только всхлипы и рыдания. Наконец она смогла окончательно взять себя в руки и тихо произнесла:

– Это конец, Свет. Нет больше нас. Есть я и он. Понимаешь?

Марина всхлипнула. Светка понимающе кивнула и не знала, чем утешить подругу. Чуть позже, когда девушки уже изрядно выпили, рыжая спросила:

– Как думаешь, Матвей вчера пошутил?

Марина пожала плечами:

– Ну, он не похож на шутника, но ты ведь не думаешь, что это правда?

– Не знаю, подруга. Ты ведь слышала слухи о волчьем вое. Устраивали облаву, но даже следов не нашли.

– Боже, Свет, разве можно верить этим страшилкам!

Рыжая пожала плечами.

– Значит, ты считаешь, что он нас разыграл?

– Ну … либо разыграл, либо преследовал какую-то другую цель.

– Например, заинтересовать тебя, – игриво улыбнулась подруга.

– Меня? Мне кажется это довольно странный способ вызвать интерес, не находишь? Да и где гарантия, что теперь и он не считает меня шлюхой?

Марина горько усмехнулась, сделала глоток вина и тут встрепенулись:

– Слушай, подруга, а чего мы гадаем, когда можно взять и спросить? – она нервно хихикнула. – У меня же номер его есть.

****

Матвей ел бабушкины пельмени и думал. Думал о вчерашнем. Признаться оказалось не так уж и сложно. Гораздо сложнее оценить последствия таких признаний. Именно оценкой ущерба он и занимался, возвращаясь домой после вчерашних посиделок.

Первый вопрос, который он задал себе – ради чего все это? Очевидно, что ради нее. Матвею почему-то захотелось, чтобы она узнала, кто он на самом деле. Он не думал об остальных, и вот теперь возникал второй вопрос – как их убедить, что это лишь пустой трёп? Ему показалось, что в конечном итоге все восприняли его слова, как шутку. Хорошо, если так.

Секач прервал размышления и оторвал взгляд от тарелки:

– Ну чего, ба?

– А што, смотрю на тебя.